Широкими шагами он пошел по коридору, Петра, Катрина и Нил двинулись следом, едва поспевая за его размашистыми шагами. Подойдя к двери шлюза, они стали наблюдать через экран на стене за действиями робота, оснащенного сканером органики. Он должен был локализовать местоположение неизвестного вещества, засеченного стационарными детекторами станции. Сканер слабо попискивал, обозначая свою работу. Он досконально обшаривал стены шлюза. Пищание не становилось ни реже, ни чаще. Значит, следы органики здесь есть, но их слишком мало для изучения. Попав в прилегающее техническое помещение шлюза, сканер запищал с удвоенной частотой. Здесь уже больше следов. Но все еще мало. Астронавты за дверью затаили дыхание. По мере движения вглубь помещения писк учащался и становился громче. Добравшись до очистного шкафа, писк зашкалил. Робот стал сканировать дверцу, проходя ее снизу вверх. Около ручки дискретное пищание превратилось в сплошное. Подняв второй манипулятор, оснащенный микрощупальцами, робот принялся собирать образцы органики и складывать их в контейнер. После сбора контейнер отправился в минилабораторию, которая все это время двигалась за поисковым роботом. Это был массивный параллелепипед, длиной около шести футов, передвигающийся с помощью четырех ног. В передней части корпуса находилось отверстие, куда и поступили извлеченные образцы. Передвижная лаборатория могла проводить только простейшие анализы, пригодные исключительно для предварительной классификации анализируемых веществ. Для боле точных исследований, как и в случае образцов тела Джима, нужно было ждать разблокировки основной лаборатории. Астронавты не сводили глаз с экрана, на котором должны были появиться результаты, полученные лабораторией. Это заняло несколько минут, по истечении которых на экране появилось сообщение об ошибке, сразу сменившееся предполагаемым составом найденных органических соединений. Ламберт смотрел то на незнакомые значки, то на лица остальных спутников. По их ошарашенному виду было понятно, что лаборатория обнаружила нечто грандиозное. Молчание продолжалось несколько минут.
— Ну что там? — с нетерпением произнес Ламберт. — Не томите. Что обнаружилось?
— Это, наверное, ошибка, — запинаясь, произнесла Катрина. — Этого не может быть.
— Не может. Но вдруг? — Нил стал ходить по коридору, положив руки на голову.
— Но лаборатория может ошибаться, — возразила Петра.
— Да что же там случилось? — начинал терять терпение заинтригованный Ламберт.
— Но если это правда, — произнес Нил, не замечая вопроса робототехника, — то это настоящая революция. Это намного важнее нашей работы здесь.
— Так что здесь, черт побери, происходит? — повысил голос Ламберт.
— Здесь происходит то, что давно искало человечество — неуглеродная форма жизни.
Ламберт проникся торжественностью, с которой произнес эту фразу Нил.
— Но это может быть ошибкой лаборатории, — понизила пафос момента Петра.
— Неуглеродная? А какая? Ламберт стал понимать значимость момента.
— Кремниевая… кремниевая. Да еще и в таком неподходящем месте.
— А я все же считаю, что нельзя исключать ошибку, — не унималась Петра. — Спутник обладает слишком малой гравитацией для кремниевой жизни.
— Да, да. Ты права. Но как же хочется, чтобы это оказалось правдой.
Через пять минут вся команда станции опять собралась в кают-компании. Астронавты живо обсуждали неожиданную находку. Она затмила собой смерть Джима.
— Надо организовать поход к найденному холму, — взял слово Нил, произнеся предложение, витающее в воздухе. — Сейчас это даже важнее, чем определение причин смерти Джима. Сдается мне, что там мы обнаружим не только самую важную для человечества информацию, но и ту самую причину.
— А это не опасно? — осторожно спросил Артур. — От этого же умер Джим.
— Мы пока этого не знаем, — ответил Нил. — С кремниевой органикой человечество еще не встречалось и не знает, как на него будет реагировать организм. В любом случае, мы будем в скафандрах. Они не пропускают водород, что уж говорить о более крупных органических молекулах.
— А может сначала стоит связаться с Землей? — благоразумно заметил Артур.
— Увы, пока это невозможно, — отозвался на предложение астронома Джон. — И пока у меня нет никаких благоприятных прогнозов. Электромагнитные бури дело серьезное.