Туннель, имевший до этого геометрию, прямую, как стрела, стал изгибаться то влево, то вправо, а иногда и вверх-вниз; стены стали наклоняться и извиваться. В какой-то момент Андрею стало казаться, что пол начинает закручиваться в спираль, переходя на стену, и затем на потолок, а он, приклеенный неведомой силой к полу, тоже переходит со стены на потолок и обратно. Остановившись, Андрей почувствовал себя запертым в центрифуге, от головокружения стала болеть голова, а к горлу подкатила рвота. Удивительно, но при движении центрифуга сбавляла обороты, а к телу подступала легкость. Осознав это, Андрей ускорил шаг — головокружение отошло на задний план, а легкость стала отвоевывать отдельные органы, начав свое наступления с классово близких ей легких. Андрей перешел на быстрый шаг. Легкость перешла в глобальное наступление. Андрей побежал. Легкость предъявила ультиматум. Сдавшись окончательно под натиском атакующих пушинок, Андрей почувствовал. Нет. Осознал радость полета. Его ноги уже не прикасались ни к полу, ни к другим поверхностям, а разум летел чуть поодаль, наблюдая за расправившим крылья телом. Охватившая его эйфория длилась то ли вечность, то ли мгновение, как вдруг послышался тонкий писк, переходящий в рев, вначале еле уловимый, а затем все более и более усиливающийся. «Не подпускай его!» — нервно прозвучал вдалеке незнакомый женский голос. Затем тело Андрея, за которым наблюдал его разум, стало чувствовать, чувствовать, а не слышать, удары молотом по наковальне. Удары следовали друг за другом все чаще и чаще, сердце, бившееся в такт ударам, начинало разрывать грудь. Удар… Удар… Разросшееся сердце задевает другие органы. Удар… Удар… Сердце добралось до ребер. Удар. Удар. Ребра уже не выдерживают. УДАР…
Темнота… Все чувства отключились. Даже мысли с трудом проворачивались в черепной коробке: «Что происходит, где я?». Андрей заставил себя попытаться. — Попытаться что сделать? — Просто попытаться, — он сам еще не понял. Внезапно включилось осязание. Подушечки пальцев скользили по шершавой поверхности. Россыпь мелких мурашек побежала вверх по рукам, добралась до груди и устремилась к ногам. Вслед за ней по телу прошел легкий холодок, поднимая на своем пути мелкие волоски. «Молодой человек», — вместо осязания смутно знакомым голосом включился слух, — «парейдоличиские атавизмы высвобождают… первые десять добровольцев… оставшееся время воспринимается более»… — отрывки фраз прерывались помехами, смысл фраз ускользал от Андрея. — «Прослушайте отрывок музыкального произведения». — Все пространство заполнила музыка. Единственная музыкальная фраза повторялась снова и снова, каждый раз тембрально меняясь. Громкость то скакала вверх и вниз, то плавно изменялась, то надолго оставалась на неизменном уровне. Слух отключился также внезапно, как и включился. На его место пришла горечь. Обычная горечь, но локализованная не во рту, а во всем пространстве. Горечь приобрела кисловатый оттенок. Одновременно включился яркий белый свет. Резкая боль пронзила все тело Андрея. Свет ослаб и стал зеленым, во рту образовался сладкий вкус, боль притихла и ушла на задний план. Цвета плавно сменяли друг друга, вкусы колыхались, накладываясь друг на друга. Хриплый вздох вырвался из груди. Снова включились слух и осязание. Чувства постепенно приходили в себя, пространство усыхало до размеров человеческого тела. Послышалось журчание воды, лицо почувствовало легкий ветерок, в нос ударил затхлый приторно-кислый запах, легкость ушла, придавив тело к земле — Андрей открыл глаза и несколько минут неподвижно лежал, приходя в себя. Темный полумрак, разлившийся вокруг, скрывал детали помещения. По звуку было понятно только то, что рядом протекает ручей. Андрей сел и стал ощупывать пол. Через несколько мгновений он нащупал цилиндрический предмет — фонарик. Свет озарил своды небольшого помещения. В одной из стен виднелись два прохода — по одному из них, по всей видимости, сюда попал Андрей. Вдоль ручья росли незнакомые светло-синие грибы. Шляпки имели волнообразные светлые насечки и крепились к длинной тонкой ножке. Следов другой растительности не было видно ни на полу, ни на потолке, ни на потрескавшихся каменных стенах.
— Что вообще произошло, — подумал Андрей, — это была какая-то галлюцинация? Но что могло ее вызвать?
— Галлюцинация была слишком яркой, чтобы списывать ее на стресс, бессонницу, возрастные изменения или другие сбои в работе организма.
— Наркотики и лекарства я не употреблял уже очень давно.
— Инсульт — голова не болит, тошноты нет, левая и правая части тела работают синхронно, онемение конечностей отсутствует, умение держать равновесие присутствует, зрение в порядке — инсульт исключается.
— Инфаркт — боли в груди нет, дыхание нормальное, тошнота и головокружение отсутствуют — инфаркт тоже исключается.
— Опухоль головного мозга — судорог нет, память и концентрация хорошие, зрение, тошноту и головную боль уже проверил — опухоли нет.
