— Это совсем просто, Эндрю. Действительно, на этой станции имели место быть ужасные убийства, совершенные одним из членов станции. Ты должен был читать доклады об этом. Наверное, ты так близко принял к сердцу данные события, что они приснились тебе во время анабиозного сна. Но можешь не беспокоиться. С того времени были тщательнейшим образом пересмотрены протоколы безопасности, все астронавты стали проходить двойной психо-неврологический тест и тест совместимости. Больше внимания стало уделяться неформальным встречам будущих членов станции задолго до начала миссии. Повторные нештатные ситуации исключены с высокой степенью вероятности. К тому же, как ты мог заметить, ты здесь один, так что подобные чрезвычайные положения тем более невозможны. Командование решило, что во избежание подобных ситуаций необходимо минимизировать количество специалистов, одновременно находящихся на станции. Поэтому техническое обслуживание проводится в промежутках между основными экспедициями силами единичных специалистов. Ты проверишь все электрическое оборудование, после твоего отбытия сюда попадет, тоже в состоянии анабиозного сна, специалист по шлюзам и пребыванию в безвоздушном пространстве. Он проверит все снаряжение и оборудование для экспедиций вне станции. Потом здесь появится специалист по системам жизнеобеспечения станции и так далее. Как видишь, меры безопасности выбраны беспрецедентные. Мы до сих пор не знаем, чем было вызвано такое поведение члена станции — пережитыми в юности потрясениями, встречей с радикальными сабгуманистами или воздействием кремниевой жизни, обнаруженной второй экспедицией.
— Так значит, на станции нет никого, кроме меня?
— Еще есть я, Эндрю. Но из органической разумной жизни действительно больше никого нет. Ты здесь единственный представитель человечества. Я ответила на все твои вопросы, Эндрю?
— Да, Лекса, вполне, спасибо.
— Не за что, Эндрю. Я здесь, чтобы сделать твою жизнь проще и безопаснее.
