И прежде, чем Андрей успел возразить, Яков стремительно вышел из палатки. Вернулся он много часов спустя. Андрей не знал состав молекулы, но был уверен, что за время отсутствия Якова мог бы не один раз его произнести. Он даже успел еще раз проголодаться. Яков же выглядел очень уставшим, на него было больно смотреть. Одежда местами была порвана. На руках виднелись ссадины. С ног до головы он был покрыт серой пылью. Голова и плечи были понуро опущены. Он тяжело опустился на стул.
— Однако, — с изнеможением произнес Яков, — далеко же ты забрался в таком состоянии. Знаешь, ты очень выносливый. Даже мне это далось тяжело.
— А как кошка? Нашел ее тело?
— Нет. Все излазил. Ничего не нашел. Зато крыс там — прям океан. Они ее и съели. Вместе с костями. Ты знаешь, что крысы могут даже металл грызть?
— Металл? Опасные твари. Надо запомнить. Получается, Яша, что ты зря ходил.
— Ну почему же? — Яков торжественно расправил плечи. — Я обнаружил новую разновидность крыс. Они чуть крупнее обычных и строение зубов отличается. Как закончу здесь, сразу отправлюсь туда.
— Скажи, Яша, — Андрей вдруг вспомнил мучавший его вопрос, — а почему у тебя есть фамилия?
— Не понял вопроса, — удивился Яков, — а почему у тебя есть фамилия?
— У меня нет фамилии, — ответил Андрей. Брови Якова удивленно полезли вверх и остановились в наивысшей точке. Он задумался, потом память подсказала ответ. — Ах, да! У инженеров нет фамилий. Я что-то такое слышал.
— А ты не инженер?
— Нет. Я из касты правителей. Второй официальный сын Льва Николаевича Палагена, члена верховной палаты представительств, полномочного представителя главного судейского обвинителя городской федерации города Гарграда, рыцаря ордена пламенеющей звезды Голиафа, почетного академиста художественного института прославления, и так далее, и тому подобное. В общем — скука смертная.
— А почему ты тогда занимаешься животными и растениями?
— Мне повезло, что я второй сын, и на меня не сильно налегают за неисполнение наследственных традиций. Отец давно махнул на меня рукой и разрешил заниматься действительно интересными вещами.
— А разве правителям такое интересно? Разве у вас не другие жизненные приоритеты?
— У кого как. У меня, как видишь, именно такие. И биологически мы, честно говоря, вообще не отличаемся. А предрасположенность к той или иной деятельности зависит не только от родителей. Есть здесь и место случайности. Не всем везет заниматься любимым делом. Мне вот повезло. А тебе?
— Честно говоря, я не знаю. Мне нравилось заниматься подключением домов, но мне этого было недостаточно. Поэтому я искал старые бумажные книги в каналах. Я чувствую, что у меня другое предназначение — находить, исследовать, изучать. — Разговор с Яковом всколыхнул что-то в Андрее. Что-то, зашитое глубоко в подкорке. Что-то, что звало его в путь. Нет, это не страх перед процедурой. Это любопытство. Желание докопаться до истины, осознать и объяснить все произошедшие события, как это все случилось. Это желание. Андрей сфокусировался на нем. Голова закружилась, мир покачнулся и встал на место. Андрей снова сосредоточился. Мир стал рассыпаться.
— Кстати, — прервал его Яков, — совсем забыл спросить. А тебе не опасно так долго быть вне города? Ты здесь уже более суток. Алекс, наверное, беспокоится.
— Он все знает. И в городе мне сейчас находиться намного опаснее. — Андрей рассказал все Якову. Он чувствовал, что ему можно доверять. Даже Алекс ему доверял. К тому же, он обязан ему жизнью. Выслушав его, Яков призадумался.
— Дело серьезное, — произнес он после паузы. — Покинуть город — единственное правильное решение. Можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. Здесь ты в безопасности — охранители опасаются приближаться к моему лагерю.
— Спасибо. Я уйду, как только поправлюсь.
— Значит, так тому и быть.
Несколько следующих дней Андрей приходил в себя, поправлялся, набирался сил. С удивлением он обнаружил, что и его рюкзак и пистолет оказались рядом — он совершенно не помнил, как инстинктивно забрал их из пещеры. Яков целыми днями пропадал в каналах — изучал, записывал, измерял, наблюдал, а вечерами рассказывал о новых находках Андрею. Он не все понимал, но слушал с большим интересом — Яков мог увлечь своими рассказами. Андрей уже мог самостоятельно вставать с кровати и делать простейшие упражнения. С каждым днем сил становилось больше, а упражнения давались все проще. Раны заживали. Ушибы теряли синеватый оттенок и переставали болеть. Когда ему нечего было делать, он читал начатую книгу, так и не выложенную из рюкзака с того злополучного вечера.
