Старик затих, недоверчиво глядя на Андрея. Его чумазое лицо, слегка умытое пролитыми слезами, выражало надежду. Он всей душой (душами?) пытался убедить себя в правдивости услышанного. Робкая улыбка стала пробираться в уголок рта. Он встал, пробуя ощутить изменения в теле, вызванные поглощением души, и, не заметив ничего плохого, заулыбался уже уверенно. Андрей удовлетворенно вздохнул — старик окончательно успокоился. Его настроение опять стало хорошим. В таком состоянии он становился разговорчивым и мог принести большую пользу. Геката, все это время толкавшая старика в спину, легла возле его ног и положила косматую голову на передние лапы. Безразличные глаза все также пристально смотрели на Андрея. Эта собака пугала его. Он не мог понять, как она воспитана. Что она будет делать, если увидит его вне клетки? Набросится и разорвет, поднимет тревогу или проигнорирует? Любовь к собакам и страх перед ними боролись внутри него.
— Скажи, а Геката не кусается? — Собака услышала свое имя и навострила уши.
— Кусается, кусается. Чего бы ей не кусаться? Да ты не бойся. Пока ты в клетке она тебя и зубом не тронет. — Старику понравилась собственная шутка, и он весело засмеялся.
— И как же вы тут живете, в пещерах, — продолжил прощупывать почву Андрей.
— Хорошо живем. Получше, чем вы в своем чумном городе. Мы свободные люди. Нам не нужно жертвовать свою кровь вечному пауку, живущему в центре треклятого города и выпивающему все соки из бетонных клеток, в которых вы теряете всю свою жизнь. Вы — безумцы, остающиеся под куполом, вместо того, чтобы разорвать порочные цепи и освободиться из под гнета мерзкого города. Этот темный дамнат — как гигантский нарыв на теле Матери-земли. — Старик продолжал придумывать новые эпитеты для города, едва ли зная значения и половины из них.
— Мне повезло, что я вырвался из такого ужасного места. — Андрей решил подыграть старику. — Я сразу понял, что вы тут живете намного лучше нас. А ты, я вижу, обладаешь великой мудростью.
— А то, — старик подбоченился и горделиво выгнул грудь колесом. — Держись меня, и ты продержишься дольше. Я тут все знаю.
— И как же мне выжить?
— Но, но, но. Еще рано об этом думать. Сначала Хозяин решит, что с тобой делать.
— А что может повлиять на его решение?
— Это только Хозяину ведомо. И его решение будет самым верным. Но скажу тебе по секрету, — старик заговорщицки подмигнул, — говорят, что ты храбро сражался. А Хозяин это уважает. Поэтому убивать тебя, скорее всего, не будут. Вот продать могут. Это да. Это запросто. Уже многих продали.
— А куда продают? В рабство?
— Нет. В какое рабство. Мы свободные люди и в рабство никого продавать не будем. Продают для какой-то процедуры. Я так слышал.
Холодок пробежал по спине Андрея. Процедура. Стоило ли убегать от нее, чтобы опять к ней вернуться? Конечно стоило. Даже если его продадут на процедуру, он, как минимум, отсрочил ее, а еще он не сдавался и боролся до конца. Оно того стоило. Нет. Рано себя хоронить. — Еще поборемся, — подумал Андрей, а вслух сказал:
— А если не продадут, то что со мной случится?
— Тут все просто. Это самый лучший вариант. Ты присоединишься к самому благословенному обществу. Единственному благословенному обществу. Ты познаешь мудрость Хозяина. Сначала ты станешь пылью. Если будешь хорошо трудиться, то станешь холопом. И самые преданные могут стать илотами.
— То есть я смогу стать своим?
— Ты? Нет. Нет, ты не сможешь. Никак. Нет. Даже и не мечтай. Куда тебе, бедолаге. Ты не доживешь. Максимум ты сможешь стать холопом.
— А может я тебе и верну душу, — смилостивился старик, — и тогда ты сможешь стать илотом. Ты конечно дурачок, но ты мне нравишься.
— Спасибо, спасибо большое, — Андрей поклонился, стараясь не рассмеяться. — Скажи о мудрый — что делает пыль, холопы и илоты?
— Что ж, слушай внимательно. Никто лучше и больше меня не расскажет, — старик от гордости надулся еще сильнее. Еще чуть-чуть и он лопнет от чувства собственной важности. — Пыль работает на самых низовых работах — подай, принеси, вскопай. Они таскают грузы, воду, копают в оранжереях. Пыль живет на самом нижнем уровне пещеры. Они живут в клетках и ходят в цепях. Холопы допускаются до более важных работ — на кухне помогают поварам в готовке еды, в гараже помогают мастерам, ремонтирующим и собирающим железных помощников. Они живут там же, где и пыль, а то и выше, но не носят цепей. А илоты — мы следим за всем и охраняем. На нас все держится. Мы следим, чтобы пыль и холопы выполняли свою работу. Будешь хорошо трудиться и преклоняться перед Хозяином — сможешь стать таким же, как и я. Это, правда, если я тебе душу верну. И если тебя не продадут.
— Значит пыль — это рабы?
— Какой же ты недалекий. Я же сказал — у нас рабов нет. Мы все свободные люди под единоличной властью самого Хозяина.
Старик явно не понимал значения некоторых слов. Он с важным видом поучал Андрея, повествуя о жизни этого места. Как, кстати, оно называется?
