- Довольно веселиться, - оборвала я хохот и дала возможность мужикам реанимироваться в глазах общественности: – Ну, так что там с дополнительной платой за более тяжёлый труд, каменщики?
Но те решил сделать широкий жест и плюнули себе под ноги, прошипев что-то тихое, но наверняка не предназначенное для ушей приличной женщины. Впрочем, этим-то меня уж точно не проймёшь. Я равнодушно пожала плечами и попросила Гленна рассчитать работников и отправляться завтра в город за новым персоналом.
- Да, не забудь удержать неустойку с них за то, что они раньше, чем это было предусмотрено, закончили свою работу, - повернувшись, припечатала я, моё настроение поднялось на небывалую высоту. Всё, как я люблю – небольшой скандальчик, максимально наглядный.
- Какую такую неустойку? – угрожающе прошипел заводила.
- Что значит: «какую»? – картинно изумилась я. – Рабочий договор читать надо было, там всё прописано подробно.
На что уволенные работяги в очередной раз сплюнули себе под ноги и пробормотали, что они-то, мол, уйдут. Да только так это дело не оставят, да и другим не советуют. Мало того, что баба над ними командует, так ещё и несправедливо увольнять вздумала.
Э, ну нет! Так мы не договаривались. Мне тут агитацию проводить не надо! Впрочем, моё возмущение было преждевременным: никто мужиков и слушать не стал, решив вместо этого вернуться к своим рабочим обязанностям.
- Легко отделаться решили, леди? – нехорошо прищурились каменщики, тут же покидая Телемах. – Посмотрим, как у вас это выйдет…
Я только махнула рукой и повернулась. Не до пустых угроз мне сейчас. Самое главное – только впереди. На горизонте маячило приобретение посадочного материала и обучение основам растениеводства.
Глава 31
Время скакало, как напуганный кролик – быстро и в разные стороны. Во всяком случае, мне так казалось. Вера прислала мне записку, что платье (всё, как я ей заказывала – строгое, но милое) готово, леди Элтон отписалась, что на празднике в Сторнвее будет непременно, а потому я снова взялась просматривать детали моего плана по посадке пшеницы, выискивая возможные недочёты и стараясь тут же найти сразу несколько альтернативных решений в том случае, если что-то пойдёт не так. Да, знаю, что мы не в Отчизне, но это не могло помешать в любой момент случиться форс-мажору. Новые рабочие, которых нанял на ярмарке мой управляющий, работали совесть и ни о какой доплате за сложность не просили. Быть может, они были наслышаны о том, как я распрощалась с предыдущими работниками, возможно, изначально были более порядочны. Как бы то ни было, но я обещала работникам оплачивать ту сумму, что была оговорена, точно и в срок.
К моему огорчению, супруг прислал записку с одним из солдат, в которой в самых печальных выражениях поведал о том, как он скучает вдали и что сопровождать меня на столь важное для любой женщины мероприятие, как бал, не имеет никакой возможности. Мол, обратись-ка ты, любимая, к папеньке. Чай, не чужой человек, не откажет! Не то, чтобы я горела желанием это делать… но пришлось, поскольку за день до часа «икс» Анндра, не поинтересовавшись, хорошо ли чувствует себя тут его дочь, поставил меня в известность о времени поездки. Оказалось, что приехать в Сторнвей следовало загодя и остановиться в приличной гостинице.
Я не сразу сообразила, что мы просто не имеем морального права заявиться в приличное общество «с корабля на бал»! Это тебе уважаемый клан, а не хвостик поросячий! Поэтому перед знаменательным событием следовало отдохнуть и привести себя в порядок. Ну, надо – так надо!
Поэтому я безропотно уселась в коляску с Анндрой, с тоской думая о том, что эта поездка будет максимально утомительной для меня. Впрочем, тот не слишком мне досаждал, лишь с привычным высокомерием сообщил, что Телемах за столь короткое время весьма значительно преобразился. Я, тихо буркнув что-то любезное в ответ, подумала, что ещё бы ему не преобразиться. То количество усилий, что было затрачено на его восстановление, грозилось побить затраты на олимпийское строительство в Сочи.
Как я и предрекала, поездка была довольно утомительной, в основном из-за сурового молчания родственника, и я едва не выскочила из коляски, не дожидаясь, пока опустят ступеньку. Гостиница, как и следовало ожидать, удивляла огромными роскошными окнами в пол и холёным откормленным лицом управляющего, бросившегося к нашей коляске с уверениями в своём счастье принимать столь родовитых гостей.
- И мы рады здесь очутиться, голубчик, - процедил Анндра, по лицу которого никак нельзя было подумать, что он сейчас чему-то радуется. Скорее, я могла бы предположить, что у свёкра приступ мигрени.
