– Она там, – указал я на замок. – Я отчетливо чувствую!
– Мы не можем туда пойти, ты же понимаешь? Тебя ищут и за твою голову назначена кругленькая сумма.
– Ты предлагаешь бросить ее там?
– Нет, – Сокол бросил на меня скептический взгляд, как будто я сказал несусветную чушь. – Я предлагаю вернуться и составить план, как нам пробраться в замок и при этом не попасться страже на глаза. Сейчас, когда мы не знаем, по какой причине она оказалась внутри, нам ничего не остается.
– Она в беде! – я был в этом уверен. Моя интуиция кричала, что знахарке нужна помощь. Но сейчас мои руки на самом деле были связаны.
– Мы этого не знаем, – мужчина, заметив мой гневный взгляд, примирительно продолжил. – Но мы обязательно выясним, что с ней. Эту ночь ей все же придется провести за стенами «бриллиантового».
В голове стали проносится возможные варианты решений, но ни один не подходил для данной ситуации.
– Я хотел бы сказать, что ты не прав, но…– я потер разболевшиеся виски. – Но нам действительно придется вернуться.
И отчего–то нога моя вдруг заболела с новой силой, а душа словно дала невидимую трещину, я всем естеством чувствовал, что предаю ту, что поселилась в моем, казалось бы, черством сердце.
Раскосые, необычные в своей экзотической красоте глаза, смотрели с превосходством. В них горел алчный, жадный огонек, от которого мое тело покрывалось ледяной корочкой.
С того момента, как граф узнал, что девушки пришли в себя и явился лично в этом убедиться, прошло уже часа два. Мертвую девушку, словно мешок ботвы, вынесли те самые, знакомые бугаи, и мне никогда не суждено было узнать ее имени. Остальных же по очереди выводили из комнаты и через какое–то время возвращали обратно. Я была самой последней за кем пришли. И вот сейчас я стояла посередине покоев графа, а он, словно король, просто сидел в массивном кресле и бесстыдно разглядывал меня.
– Прекрасна! – первое, что я услышала от него за время, проведенное здесь. – А волосы, я сразу обратил на них внимание, такой необычный оттенок, так и хочется скрутить их в кулак.
От этих слов, я вся сжалась.
– Боишься? – не укрылось от лорда Фокса мое состояние. – Значит старуха уже поведала тебе наш маленький секрет?
Я молчала, глядя на графа, не опуская глаз.
– А глаза… Словно летняя листва, напитанная водами реки Тор, что протекает через Орлиные горы, что в Северном королевстве. Если бы я не был уверен, что ты придешься по душе принцу, то и сам был бы не прочь провести с тобой пару ночей или даже больше, смотря на сколько бы тебя хватило. Молчишь?
На аристократических губах появилась усмешка.
– Гордая, значит? Ну что ж, я и не таких ломал, – и, посмотрев за мою спину, едва заметно кивнул служанкам. – Раздеть ее!
Мои глаза расширились от шока, а с губ слетел неконтролируемы вопрос:
– Что?
Зря! Это только еще больше раззадорило графа, решившего показать, где находится мое место. Девушки беспрекословно повиновались воле своего господина и стали стягивать с меня платье.
– Перестаньте! Что вы делаете?
Сдаться им без боя я не могла, хотя и понимала, что лишь оттягиваю неизбежное.
– Рвите ткань, раз она не понимает по–хорошему! – лорд Фокс начинал терять терпение.
Ткань издала характерный звук, к моим ногам полетели ошметки, и, не дожидаясь приказа графа, служанки сорвали с меня и панталоны. По моему голому телу пробежал озноб, но не холод был тому причиной, а стыд. Еще ни один мужчина не видел меня обнаженной, и я представляла, что это случится только с любимым, после обручения в храме Хроноса. Но сейчас на меня смотрел чужой мужчина, и взгляд его отнюдь не был влюбленным. В глазах графа горела похоть, и что–то еще, то что чернее самой темной безлунной ночи.
– А ты везде такая снежная, – лорд Фокс облизал свои губы языком, что на долю секунды показался мне змеиным. – На пол ее!
Что он собирается со мной сделать? Сердце в панике билось в груди, а меня уже уложили прямо у ног мужчины.
– За руки держите, чтобы она не могла вырваться.
И стал опускаться передо мной на колени, так медленно, чтобы я окончательно прочувствовала всю его власть и превосходство. Я стала извиваться и дергать руками, но меня держали так сильно, что руки простреливали болью. Я кричала и мой голос окончательно осип, а когда поняла, что от этого мало толка, стала молотить ногами, пиная графа туда, куда могла дотянуться.
– Бейся птичка, бейся! – хохотнул он и схватив мои ноги, согнул их в коленях. И я билась, билась из последних сил, а он просто держал меня и ждал, пока я сдамся. Кретч, зажатый в моей руке, придавал выдержки, но организм был истощен. Граф знал об этом и, словно паук, загнавший свою добычу в ловушку, ожидал, когда мои конвульсии прекратятся.
Энергия покинула меня, а вместе с ней пришла апатия – я обмякла, не способная больше сопротивляться.
– Ну, вот и славно, – видимо, это слово было любимым в обиходе лорда.
Согнув мои ноги в коленях, он расставил их шире, а потом без предупреждения ввел в меня два своих пальца. Крик боли вырвался хриплым стоном, а из глаз полились слезы унижения.
