Прибыл наш багаж, и я переоделась в легкое летнее платье, а Джексон надел темно-синие брюки и белую льняную рубашку. Загорелая кожа на фоне белой рубашки выглядела потрясающе, он стал еще красивее – если такое вообще было возможно. Только мы устроились на открытой веранде, как к нашему бунгало подплыло каноэ. Нам привезли шампанское и черную икру. Я удивленно посмотрела на Джексона.
– Это ты заказал?
Он посмотрел на меня, как на наивную провинциалку.
– Это часть обслуживания, дорогая. Они нам привезут все, что мы только пожелаем. Если мы захотим поужинать здесь, нам доставят ужин. Захотим пообедать – привезут обед. Будет все, что душе угодно. – Он подцепил ложечкой икру и уложил на маленький круглый крекер. – Для моей девочки – только все самое лучшее.
Правду сказать, черную икру и шампанское я просто обожала.
Джексон сделал большой глоток шампанского. Мы сидели на веранде, и теплый воздух обтекал наши лица. Лазурная вода зачаровывала взгляд. Я откинулась на спинку шезлонга и закрыла глаза, слушая, как плещутся легкие волны, налетая на сваи.
– На восемь часов вечера у нас заказан ужин в «Ла Вилла Махана», – сообщил Джексон.
Я открыла глаза и посмотрела на него:
– Да?
– Это маленькая жемчужина, там всего несколько столиков. Тебе понравится.
И снова меня посетило чувство легкого разочарования. Он уже бывал в этом ресторане.
– Думаю, ты должен мне подсказать, что именно заказать и что тут самое вкусное, – с деланой небрежностью проговорила я.
Джексон холодно посмотрел на меня.
– Если ты идти не хочешь, я отменю заказ. Не сомневаюсь: толпы пар стоят в очереди, только чтобы попасть туда.
Я почувствовала себя неблагодарной дурой.
– Прости. Не знаю, что на меня нашло. Конечно, мы пойдем туда.
Джексон уже распаковал чемоданы и аккуратно развесил всю одежду, купленную им для меня. Одежда была подобрана не только по виду, но и по цвету. Над штангой с вещами, на полке, находилась обувь – плоские сандалии, туфли на «шпильках» – все разных цветов и моделей. Джексон взял вешалку с длинным белым платьем на тонких бретельках, с облегающим корсажем. А одежды было куда больше, чем число дней, которые мы собирались тут провести – вечерние туфли, сандалии, купальники, парео, простые дневные вещи, струящиеся облегающие платья для выхода в свет. А еще – украшения.
– Вот, – сказал Джексон. – Это платье идеально подойдет для сегодняшнего вечера, моя красавица.
Это было так странно – то, что кто-то выбирает для меня одежду, но я была вынуждена признаться: платье было великолепно. Оно прекрасно на мне сидело, а бирюзовые серьги – подарок Джексона – прекрасно смотрелись в сочетании с ослепительной белизной платья.
На второй вечер мы остались в бунгало и заказали ужин на дом. Мы сидели на веранде и наслаждались вкусом еды и красотой заката. Заходящее солнце раскрасило горизонт розовыми и голубыми полосами. Это было чудесно.
А дальше так и пошло – мы то оставались в бунгало, то отправлялись в ресторан вроде «Кровавой Мэри», «Маи Каи» или «Сейнт Джеймс». Каждый из них был хорош собственным очаровательным уютом, но мне особенно понравилось ощущение пребывания на острове, которое возникало в «Кровавой Мэри». Там был песчаный пол и подавали восхитительный ромовый кекс. Даже в туалете там были песчаные полы. Когда мы ужинали не у себя в бунгало, мы бродили по пляжу, а возвращаясь домой, предавались любви. Если же мы оставались ужинать дома, то наши любовные утехи начинались раньше и длились дольше. Моя кожа покрылась легким загаром и казалась чистой и подтянутой – еще бы, столько дней в воде и под солнцем. Никогда прежде я так не ощущала собственное тело, никогда так остро не воспринимала чужих прикосновений. Как прекрасно было наше слияние, ощущение единства.
У Джексона был продуман каждый момент – от купаний и плавания с маской и трубкой до приватных экскурсий и романтических ужинов. Мы занимались любовью на песке приватного пляжа, и конечно, внутри нашего гнездышка – бунгало. Джексон позаботился обо всем, до малейших мелочей. И хотя порой мне было немножко не по себе, я еще совершенно не осознавала, до какой степени его потребность в порядке и управлении всем вокруг себя сделает мою жизнь подвластной ему.
Когда он приехал домой, я успела собраться и уложить вещи. Меня ужасно радовало то, что нам с мужем предстоит провести четыре дня наедине в Гринбире[58]. Мы были женаты чуть больше трех месяцев. Мой чемодан лежал на кровати.
Поцеловав меня, Джексон подошел к чемодану и открыл его.
– Что ты делаешь? – спросила я. – Твой чемодан вон там.
Я указала на точно такой же чемодан, стоявший около комода.
Джексон непонятно улыбнулся.
– Вижу.
Он вытащил из моего чемодана все, что я туда уложила и, нахмурившись, принялся перебирать мою одежду.
Я стояла рядом, и мне хотелось сказать, чтобы он не трогал мою одежду, но я не могла выдавить ни слова. Я замерла в неподвижности, а он перебрал все вещи и посмотрел на меня.
– Ты понимаешь, что там не какая-то захолустная гостиница «В & В», как у твоих родителей?
Я вздрогнула, словно меня ударили.
