Заметив выражение моего лица, Джексон рассмеялся.
– О, перестань, не обижайся. Я же не в том смысле. Просто речь о Гринбире. У них там дресс-код. Тебе нужно взять с собой несколько платьев для коктейлей.
От смущения и злости у меня заполыхали щеки.
– Я знаю, что такое Гринбир. И я там бывала раньше.
На самом деле, ни разу я там не была, но прочитала кое-что в Интернете.
Джексон вздернул брови и довольно долго не сводил с меня глаз.
– Правда? И когда?
– Не в этом дело. Я хочу сказать, что тебе не обязательно перебирать мои вещи, будто я ребенок. Что я взяла с собой, то и взяла.
Джексон поднял руки над головой в знак примирения.
– Отлично. Пусть будет по-твоему. Но только не прибегай ко мне в слезах, когда поймешь, что не достаточно шикарно одета в сравнении с другими женщинами.
Я прошла мимо него, застегнула молнию на чемодане и поставила его на пол.
– Жду тебя внизу.
Я схватила чемодан за ручку. Джексон меня остановил.
– Дафна.
Я обернулась.
– Что?
– Оставь. Для этого есть прислуга.
Он покачал головой и что-то пробормотал, я не разобрала что.
А я взяла чемодан. Никак не могла привыкнуть ко всем этим людям вокруг нас, которые только и ждали, чтобы сделать за меня то, что я легко могла сделать сама.
– Свой чемодан я способна донести сама.
Я порывисто вошла в кабинет и налила себе стакан виски. Выпив его залпом, я зажмурилась и стала глубоко дышать. Виски обожгло пищевод и желудок, но почти сразу ко мне пришло спокойствие, и я подумала: «Вот как становятся алкоголиками». Подойдя к окну, я впитала в себя красоту вида на море, и мои истрепанные нервы немного успокоились.
Я начала понимать, что эмоциональное унижение может быть таким же неприятным, как физическое. Джексона раздражали всякие мелочи, и несмотря на мои отчаянные попытки во всем угождать ему, для него ничто никогда не было идеально хорошо. То я выбирала не тот бокал для вина, то оставляла влажное полотенце на деревянном столике, то забывала на кухонном островке фен для волос. Но еще неприятнее было жить с чувством неуверенности. С каким Джексоном я разговаривала сейчас? С тем, который беззаботно смеялся и с которым рядом всем было легко и приятно находиться? Или с тем, который хмурился и переходил на осуждающий тон, чтобы дать мне понять, что я совершила что-то еще, что его расстроило? Он был хамелеоном. Его настроения менялись так быстро и плавно, что у меня порой от этого дух захватывало. И вот теперь он даже мысли не допустил о том, что я в состоянии сама собрать для себя чемодан.
Прикосновение его руки к моему плечу испугало меня.
– Прости.
Я не обернулась и ничего не ответила.
Он принялся массировать мне плечи. Он придвигался все ближе, и наконец его губы коснулись моей шеи, и у меня по спине побежали мурашки. Я отвечать не хотела, но у моего тела на этот счет были другие идеи.
– Ты не имеешь права со мной так разговаривать. Я – не одна из твоих подчиненных.
– Понимаю. Ты права. Но это все так ново для меня.
– Для меня тоже. Но все равно…
Я покачала головой.
Джексон провел кончиками пальцев по моей щеке.
– Ты же знаешь: я тебя обожаю. Просто я привык всем руководить. Дай мне время привыкнуть. И пусть эта размолвка не помешает нашей поездке. – Он снова поцеловал меня, и я, против воли, ответила на его поцелуй. – На самом деле, мне гораздо интереснее то, что на тебе не будет надето в эти выходные.
В общем, я его простила, и мы уехали.
К тому времени, когда мы добрались до цели, мы оба были в прекрасном настроении, а когда вошли в огромный гостиничный номер с темно-красными коврами и стенами, плотными серыми шторами, зеркалами и картинами в резных рамах, мне показалось, что я вернулась в далекое прошлое. Номер был гигантский, пафосный, эта роскошь даже слегка унижала. В столовой за обеденный стол могли бы сесть десять человек, а были еще роскошная гостиная и три спальни. Вот тут я призадумалась – подобающую ли одежду взяла я с собой?
– Красиво, – сказала я. – Но зачем там такой большой номер? Ведь тут жить будем только мы.
– Для тебя – только самое лучшее. Я не собирался бронировать для нас тесные комнатушки. Ты ведь в таком номере жила, когда сюда приезжала?
Я попыталась представить себе комнаты, которые видела на сайте гостиницы, и небрежно махнула рукой.
– Я останавливалась в самом обычном номере.
– Правда? И когда это было, напомни мне? – Он смотрел на меня с интересом, но его глаза… в них я увидела злость.
– А какая разница?
– Послушай, у меня был лучший друг. С самого детства мы с ним все делали вместе. Когда мы учились в университете, мы должны были отправиться в поход с его семейством. Накануне вечером он мне позвонил и отменил поездку – сказал, что заболел. А в понедельник я узнал, что его видели в местном баре с подружкой. – Джексон стал ходить из стороны в сторону. – И знаешь, что я сделал?
– Что?
– Я соблазнил его подругу, заставил ее порвать с ним, а потом расстался с обоими.
Я похолодела от ужаса.
– Это ужасно. В чем провинилась бедная девушка?
Джексон улыбнулся.
– Насчет девушки я пошутил. Но дружбе положил конец.
Я не знала, чему верить.
– Почему ты мне об этом рассказываешь?
