Страшное слово, страшный прогноз.
Я сама виновата. Приняла страх за презрение, панику за отсутствие чувств. А может, напротив, сделала единственный правильный выбор, сбежав подальше отсюда. Ведь неизвестно, что было бы в противном случае; Влад мог потерять контроль и в своих беспочвенных убеждениях дойти до крайности, сделать что-то, о чем бы впоследствии пожалели мы оба. По сравнению с чем даже та безумная ночь, когда он в исступлении рвал на мне одежду под аккомпанемент неправдоподобно яркого пламени, уничтожающего все мои труды, показалась бы невинной шалостью, легким всплеском адреналина в крови.
Как же это глупо жалеть о прошлом.
— Значит, договорились, — закивала Алена, а я сообразила, что Рубикон перейден, в смысле, договоренность о встрече в силе, мой друг меня подставил, а Влад, похоже, вовсе забил на глупые шалости своей подружки. Здорово, ничего не скажешь.
— В восемь, — Димка взял меня за локоть. Скосив глаза на переплетенные ладони Алены и Владлена, я стихийно передумала отстраняться.
— Теперь можем ехать? в нетерпении поинтересовался бывший, демонстративно покосившись на часы.
— Да, — Алена помахала нам ручкой. До вечера.
— До вечера, — пробормотала себе под нос, глядя, как парочка шествует к парковке.
Знала бы отправила Димку обратно еще вчера.
— Что за концерт, а?
— О чем ты? благоверная достала тюбик помады, отвернула зеркало и принялась старательно красить свои губы.
— На кой черт тебе понадобилось звать их в кабак?
— Владик, это приличное заведение!
— О чем ты только думала? я в крайней досаде вдавил педаль в пол и машинально бросил взгляд в зеркало заднего вида, но видеть Варьку с ее петушарой, конечно, уже не мог.
Чертов клоун-таки прикатил за ней следом, причем уже после нашей злополучной прогулки к заводи, ведь в гостинице мне сказали, что она прибыла в одиночестве. По-хорошему, мне следовало сразу забить, не тащиться в гостиницу, чтобы узнать наверняка, с кем она делит номер, а заняться чем-то реально полезным. Даже таскаться по свадебным салонам под ручку с Аленой не в пример лучше, чем вот это непонятно что.
Давай, иди уже куда-нибудь, вали ко всем чертям вместе с этими придурками, Димами, Вадимами; всех их забери с собой, все убирайтесь прочь, подальше. Иначе я за себя не ручаюсь, я, мать вашу, не железный, и с нервами у меня все очень и очень паршиво.
— У нас, девушек, свои разговоры, — «объяснила» Аленка, снисходительно повернув голову в мою сторону. Мне интересно поговорить с твоей бывшей женой, что тут такого?
— Ты просто идиотка. Что она должна тебе рассказать? Как помогала мне закапывать труп, или как откачивала меня после затяжного приступа? А может, ты боишься, что мы разбежались из-за моих садистских наклонностей или пристрастия к тяжелым препаратам?
— Что ты кричишь?
— Поверь, это я еще не кричал, — перевел дух и разразился бранной тирадой на придурка, зажавшего мою тачку слева.
— Влад, ну ладно! Нежели тебе не интересно? Мне вот очень, я бы с удовольствием поболтала с ней. И не обязательно о тебе! Что ты думаешь, кроме тебя нам и обсудить нечего?
— А что, это не так?
— Как же, а этот парень? Они ведь вместе, я сразу это поняла.
Скрипнул зубами, но никак не прокомментировал.
Точно, этот кретин так и пожирал ее взглядом. Тут все налицо, и не нужно быть умником семи пядей во лбу, чтобы догадаться, к кому Варвара побежала за утешением три года назад, когда я немного пошумел, но только из-за того, что она реально выбесила. Таскалась с этим размалеванным кретином по всяким уединенным паркам, прикрываясь тем, что они «просто рисуют», появлялась уже поздно вечером с холстами и все теми же отговорками, полагая, должно быть, что я лох, которого можно кидать как угодно и сколько угодно. Какой нормальный мужик будет терпеть такое поведение своей любимой супруги?
Я терпением никогда не отличался да что там, иногда мог и перегнуть палку, но кто из простых смертных не подвержен влиянию эмоций? Я пошел и вмазал этому придурку по морде, загремел в обезьянник, сам получил по физиономии, немного остыл. Варька забрала меня из клетки, злющая, жутко недовольная, что-то выговаривала, но я не особо слушал. Смотрел на нее и думал, что готов повторить свои злоключения этого вечера еще не раз, ведь она, черт побери, того стоит. Даже невзирая на то, что сдала меня с потрохами отцу, и мне пришлось слушать бесконечно длинные лекции о собственном аморальном поведении. Я слушал и думал, как же мне, все-таки, повезло, что Варваре приспичило нацарапать на бумаге именно мою жуткую, прямо скажем, морду.
