— Я трезв, как стекло, — оповестил вместо всего этого, сделал короткий шаг к Варваре и привлек ее к себе за талию, не оставив ни единой попытки к отступлению, хотя она пыталась, конечно. Уперлась мягкой ладонью в мою грудь, но я не позволил ей отстраниться. Только не сейчас, когда она попалась.
После стольких лет я, наконец, ее поймал.
…Нет, еще нет.
— Все, хватит, — она в нетерпении мотнула головой, наверняка искала глазами наших половин; о результатах осмотра мне доложено не было, да я и не интересовался. Давай уже заканчивать весь этот цирк.
— Сбросим маски? Тогда это реально цирк, — настойчиво ведя ее за собой, я сделал круг и вновь резко привлек ее к себе в тот момент, когда Варвара меньше всего этого ожидала. Значит, ты с ним, да?
— Тебя не должно это волновать.
— Меня и не волнует, — я толкнул ее на шаг назад, что со стороны, должно быть, все же походило на танец. Так что, он все же добился, чего хотел?
— Прекращай, — в ее глазах вспыхнуло целое пламя; в гневе она казалась еще привлекательнее, хотя вроде больше уже и некуда. Я помянул добрым словом чудодейственный графин Виктора, самого Виктора, себя заодно ну а что, отличился ведь? Отличился… Никто силой не вливал в меня бронебойный стимулятор к алогичным действиям. Зато теперь я ни в коем случае не собирался отступать, и тем более не думал вновь спустить ей с рук все, за что она так и не ответила.
— Влад, отпусти меня, — прошипела, и я сообразил, что за всеми этими мыслями слишком сильно сжал ладони. Ты что-то путаешь.
— Серьезно? Ничего не путаю, — я вновь потянул ее за собой; теперь мы находились почти у самой сцены, сбоку; отсюда не просматривался столик, за которым мы совсем недавно старательно друг друга игнорировали. Мне интересно. Что, я поговорить с тобой не могу?
— Мы уже говорили, — напомнила, оглянувшись назад через плечо.
— Но не закончили.
— Разве?
— Я растрепал тебе все о своей жизни.
— Извини, я не психолог…
— Твоя очередь, — я резко развернул ее спиной к пространству за сценой; дальше уже шли подсобные помещения. Долго вы с этим парнем? Ты из-за него все это замутила?
— Что ты несешь, — она с видимым отвращением толкнула меня в грудь, собираясь отойти, но я немедленно перехватил ее тонкое запястье и не дал никуда скрыться.
— Поговори со мной… подружка, — дурашливо протянул, глядя ей прямо в глаза, упиваясь выражением искренней злости, проглядывающей в самой глубине темных расширившихся зрачков.
— Ты надрался, как свинья, и я не буду с тобой разговаривать.
— Не разговаривай. Просто ответь на вопрос, и вали на хрен на все четыре стороны, — я придвинулся ближе.
— С тобой легче согласиться, чем пытаться что-то доказать.
— Значит, ты поехала прямиком к нему?
— Все, Влад, убери свои грабли! Я не собираюсь быть подмастерьем у клоуна, развлекающего публику!
— Твоя правда, — теперь пришла моя очередь оглядываться: некоторые действительно косились в нашу сторону, что было совсем некстати. Поищем более подходящее местечко.
И, не дожидаясь ответа, я толкнул ее по направлению к едва проглядывающейся в темноте двери, ведущей в подсобные помещения этого дрянного кабака. Я не мог отступить, когда уже начал толочь всю эту грязь, теперь нужно было идти до конца и вытрясти из Варьки все, о чем догадывался и хотел знать точно все эти долгие три года. Если ей удастся от меня избавиться и свалить подальше отсюда, такого шанса мне больше не представится. Да что там уже завтра с утра пораньше я буду сдыхать от неуемной головной боли, глотать чудодейственную жидкость и проклинать себя за кретинизм, за весь этот вечерок в целом, за несдержанность и поведение круглого лоха.
За то, что просадил собственную жизнь, позволил себе превратить все три вазы Артефиуса — прошлое, настоящее и будущее — в один бесформенный пласт, застывший над глубокой бездной горящего ада. И уже ничего не будет, как прежде; остается лишь ждать, когда языки жаркого костра расплавят спаянную массу, тем самым знаменуя долгожданный конец бесцельного существования.
— Отойди от меня, — услышал я ее голос, следом меня вновь пнули; Варвара явно не собиралась внимать моим правилам. Я возвращаюсь в зал, а тебе лучше бы проспаться… дружок.
И она в самом деле едва не приблизилась к двери, намереваясь выполнить озвученное, но я, словно отмерев, стартовал с места и в секунду придавил ее к смежной стене всем телом, кажется, уже вовсе ни о чем не думая, действуя наобум, из пьяного упрямства, невзирая ни на что. Она была такая теплая, тоненькая, в этом своем черном платье, которое словно в насмешку над моей выдержкой (известно, что таковая в принципе должна бы присутствовать), облегало стройную фигуру, и было трудно собрать мысли в кучу, не думать о том, что скрывает темная ткань.
