— Я почти жалею, что не увижу этого воочию, — пробормотал себе под нос, живо представив Аленкину мамашу (чья давняя дружба с моей матерью обеспечивала мне зубной скрежет каждый раз, когда эта дама вальяжно вплывала в наш дом) с яркой боевой раскраской на квадратной физиономии. Содрогнулся невольно.
— И торжество, все ведь расписано по секундам, Влад, как можно… Как… Отменить все? Ты бросаешь меня из-за того, что тебе нашептала эта…
— Я люблю ее, — просто сказал.
— А меня? Меня ты совсем не любишь?
Я опустил ладони; импровизированный домик рассыпался. Привлек рыдающую Алену к себе, успокаивающе погладил ладонью ее мелко подрагивающее плечо, уткнулся подбородком в темную макушку своей несостоявшейся невесты, маетно прикрыл глаза и позволил языку с ходу воспроизводить все, что приходит в голову, без цензуры предварительных размышлений.
— Не уверен, что могу быть объективным. Я ведь всерьез собирался на тебе жениться, а теперь все летит к чертям, а я виноват, виноват… Нам было неплохо вместе, но любовь… Слишком общее, слишком сложное. Вот ты уверена, что любишь меня, Ален?
— Я люблю тебя, Вла-адик, — она замотала головой и бессильно ткнулась холодным носом в мое плечо.
— Тогда я в тупике, — признался, обняв ее крепче. Мне самому паршиво от этого, веришь? За что меня можно любить? Такого придурка поискать еще, я же себя знаю.
— Все было так хорошо, пока не заявилась эта стерва…
— Привычка у нее такая портить жизнь людям, — долбаный суфлер внутри меня не подлежал самоуничтожению.
— Я просто не понимаю, зачем она приехала? Почему все так вышло, Влад? Как это так повернулось?
На этот раз промолчал. Низко опустив голову, рассматривал мокрую землю под крыльцом, усеянную четкими следами моих кроссовок, Варькиной обуви, тонкими проколами шпилек; тропинку, ведущую к поблескивающей глади темного озера. Прислушивался к горькому бормотанию Алены.
— А я… Знаешь, я ведь влюбилась в тебя еще тогда, помнишь?.. Нет, не помнишь, конечно, — она негромко шмыгнула носом и потерлась щекой о мое предплечье. Мама впервые взяла меня к вам, я жутко стеснялась, была в каком-то страшном длинном платье, как у монашки, сейчас уже не вспомню точно, какого цвета оно было. Твоя мама произвела на меня впечатление, я забилась в угол дивана и молча ждала, когда мы сможем уже пойти домой. Не то чтобы мне не понравилось у вас, просто… было скучно разговоры двух старых подруг, это так тоскливо. А потом дверь широко распахнулась, и ты невозмутимо прошел мимо всех нас к лестнице, бросив только небрежное «здрасьте» моей маме, а меня даже не заметив. Но я смотрела на тебя во все глаза, ты так отличался от всех этих мальчишек из школы, Влад, ты был такой уверенный, такой красивый, — ее голос сорвался на хрип. Но ты был с Варей; боже, я так ей завидовала! И на меня не смотрел еще долгих несколько лет, как бы я ни старалась привлечь к себе твое внимание все было впусту-ую…
Я стояла за крыльцом, с немым отчаянием во взгляде наблюдала за тем, как Влад безуспешно пытается успокоить рыдающую Алену, с трудом уговаривала себя не лезть, отступить, убраться подальше отсюда и дать им возможность поговорить, но не могла сдвинуться с места. Словно зачарованная следила за каждым движением своего… любовника? Любимого? Бывшего мужа? Он словно приковывал меня к себе, сбывалось то, чего я боялась больше всего мелькнувшая искорка вновь разожгла костер, довольно скоро уничтоживший весь запас сил внутри меня. Влад говорил, что любит, просил остаться с ним, никуда не уезжать, но действительно ли это то, чего он хочет? Хочет ли он быть со мной, или те слова секундная блажь? Несмотря на некоторую долю сомнений, я предпочитала ему верить. Нет, я верила ему, на самом деле. Даже после неприятной сцены, которую устроила непонятно откуда возникшая Алена, я все еще страстно желала донести это до него, так, чтобы он уж точно все понял и больше не сомневался во мне, моих чувствах, поступках. Я готова была в очередной раз изменить все, только чтобы остаться с ним рядом, теперь — навсегда.
Влад успокаивал свою рыдающую невесту, но со стороны это выглядело так, будто он признается ей в самой искренней, пламенной любви. Нет, я больше в нем не сомневалась он разговаривал с Аленой в моем присутствии, открыто, это опровергало любые подозрения в его якобы нечестной игре, суть которой сводится лишь к моему жалкому грехопадению. Да и не такой уж я ценный приз, чтобы разыгрывать подобные хитроумные партии, и все же… Все же… Мне нужно самоустраниться хотя бы на некоторое время, мое присутствие здесь ни к чему, создает лишь новые сложности, ничего больше.
