— Но почему ты за рулем его машины? не отставала Татьяна, несколько смягчившись от новости, что ее обожаемый сыночек проводит время в компании правильной девушки.
Может, я фантазирую по обыкновению, но такая мысль не понравилась мне чрезвычайно. Спешно стянув с себя удачно обнаруженную несколько часов назад шмотку Влада, я щелкнула брелоком, который тут же протянула растерявшейся Татьяне Олеговне. Бывшая свекровь медленно перевела взгляд с ключей на меня, не спеша вытаскивать их из моей раскрытой ладони.
— Я угнала его машину, — призналась. Передадите ему ключи?
Клянусь, на ее обычно непроницаемом лице впервые на моей памяти появилось подобное растерянное выражение, с каким она смотрела на меня в эту секунду.
— Что все это значит? наконец, выговорила она.
— Я же сказала, — вздохнула, тем самым показывая свое нежелание разъяснять вновь. Вы возьмете ключи? Я хотела заглянуть к Семену Егоровичу…
— До Влада никто не может дозвониться, — размеренно проговорила Татьяна, пропустив мою последнюю фразу мимо ушей.
— Знаю, он, кажется, разбил свой телефон.
— Понятно, — она смотрела на меня со все нарастающим подозрением во взгляде, как будто силясь разгадать, кто из нас сильнее подвержен стихийно нагрянувшим магнитным бурям. Я удивилась, когда увидела на парковке его машину.
— Думаю, он скоро будет дома.
— Очень странный разговор, — не сдержалась Татьяна. Убери ключи, я все равно не знаю, что с ними делать.
— Просто отдайте сыну.
Она поджала губы, но не сделала ни единого движения. Подождав немного, я равнодушно пожала плечами, хотела было сунуть связку ключей в карман джинсов, но быстро опомнилась и просто сжала их в ладони. Девать брелок было некуда.
— Вы поднимитесь? поинтересовалась у хмурой Татьяны, указав в сторону приветливо распахнутых ворот, ведущих к широкому больничному двору. Вместо ответа она кивнула. В полнейшем молчании мы прошли к главному входу, привычно украсили свою обувь бахилами, так же слаженно, не сговариваясь, направились к лестнице, и вскоре уже стояли рядом с дверью, ведущей в палату отца Влада. Я было вежливо пропустила Татьяну вперед, но она неожиданно сильно втолкнула меня внутрь, и уже после сама вошла следом.
Семен Егорович уставился на нас с понятным изумлением за всю долгую историю нашего знакомства с этой семьей, видеть нас вместе с Татьяной Олеговной вот так, «заодно», ему еще не приходилось. Но, в отличие от своей супруги, он недолго демонстрировал охватившее его удивление, улыбнулся вполне дружелюбно и сделал приглашающий жест ладонью:
— Варенька, я очень рад, что ты решила остаться.
— Полюбуйся, — голос Татьяны претерпел очередные изменения и теперь звучал достаточно грубо, от былой растерянности не осталось и следа.
Семен Егорович нахмурился, переведя взгляд с меня на супругу.
— В чем дело, Танюш?
— Она приехала сюда на машине Влада.
— А где он сам?
— На даче, — вмешалась я, усаживаясь на край пустой постели рядом с кроватью Семена Егоровича. Я угнала его машину, о чем теперь очень сожалею.
Бывший свекор растерянно посмотрел на подбоченившуюся Татьяну Егоровну, протянул задумчивое «ммм», после чего хлопнул ладонью по обтянутому спортивной тканью штанов колену и бодро заявил:
— Машину надо вернуть, Варь.
— Я ничего не поняла, но мне кажется, эта девушка не в себе, — ожила Татьяна за моей спиной. Ты всегда умел находить с ней общий язык; может, и сейчас сообразишь, что происходит?
— Я и без всяких умений скажу тебе, что происходит, — Семен засмеялся, вторично хлопнул ладонью и неожиданно мне подмигнул. Выключай телефон, Танюш, потому что максимум через пару часов тебя будут штурмовать все, кому не лень, начиная с нашей многоуважаемой, но, слава всем богам, так и не состоявшейся сватьи.
— Что ты…
— Это не я, это наш сын. Он любит ее, — легкий кивок в мою сторону, как что-то само собой разумеющееся. Не вздумай к ним лезть, ладно?
— Сеня, ты что такое говоришь?
— Варь, — Семен Егорович обратил взгляд в мою сторону, не спеша отвечать супруге. Я ведь прав, верно? У моего сына в кои-то веки включилась способность соображать, или я, старый дурень, попросту выжил из ума?
— Не знаю, — пробормотала растерянно; необычайное веселье, на глазах охватившее моего бывшего свекра, окончательно сбивало меня с толку. То есть, нет, конечно… Не знаю.
— Что Влад делает на даче?
— Да все, что угодно, — развела руками. Он оставался там вместе с Аленой…
— Аленой! многозначительно заметила Татьяна.
— Аленой, — спокойно повторил Семен Егорович, кивая согласно. Он сказал ей, что свадьбы не будет?
— Да. Да, сказал, — поправилась громче.
— Это как это не будет?! ошарашенно вопросила Татьяна, спешно оседая рядом с мужем, для надежности хватая того за плечо.
— Выключай телефон, Таня.
— Подожди, Сень, я ничего не… Я решительно отказываюсь что-либо понимать! Влад сошел с ума? Что он творит, Сеня? Что я скажу Наде?! Господи, какой стыд, какой позор…
И Татьяна, причитая, горестно скорчилась, обхватив низко опушенную голову обеими ладонями; ее пальцы с силой сжали виски, словно пытаясь обуздать приступ стихийно возникшей головной боли.
