— Последняя Стража и я лично благодарим славных жителей Девисхила за столь теплый прием, — где-то за дальним столом начала подниматься новая волна веселого шума, но Кроуфорд лишь посмотрел туда своим отсутствующим глазом и все снова стихло. — К сожалению, мне впервые довелось услышать о проблемах, связанных с лесом вблизи этого поселения, и к вашему порогу нас привела куда большая беда. Перед тем, как устраиваться на ночлег, я хотел бы обговорить некоторые вопросы со старостой. Наедине.
Староста уважительно кивнул и в сопровождении Стражей заковылял в сторону своего дома. Однако даже после ухода героев народ не спешил расходиться, и внезапное празднество продолжилось. Оливер как раз намазывал вареньем третий ломоть хлеба, когда его нашли остальные ребята.
— И что в нем такого великого? — спросила Абби. — На вид просто старик.
— Вот дуреха, — ответил Нокс. — Все же знают, что Одноглазый убил тысячи инженеров.
— Ну, точно не тысячи, — заметил Грант, почесывая свою бледную метку на щеке. — Их во всем мире то едва ли столько наберется. Но сотню как минимум, без дураков. А еще я слышал, что это ведьмы императорского двора ему глаз вытащили, дав взамен способность видеть ложь человеческую.
— Чего все-то тогда не дали? Не, ему глаз в бою лесовик вырвал, еще когда Кроуфорд не Стражем был, а молодым лордом. У простых людей дети пропали в лесу, а он едва про это услышал, так сразу и пошел их искать, даже рыцарей своих не дождался. Ну а там лесовик, злющий, как сам Леворукий.
— А шрам тогда где, от когтей-то? Нету шрама. А все потому, что левый глаз у Кроуфорда в будущем, смотрит в то, что будет, и потому Одноглазого-то никто победить в бою и не может — он уже сто лет как знает, с какой стороны и как ты его ударишь.
— Магистр, — прервал их глупую болтовню Оливер, задумчиво глядя на дом старосты. — Многие Стражи убивают инженеров, но Кроуфорд среди тех немногих, кто убил магистра гильдии. И единственный, кто сделал это в одиночку, в открытом бою.
— Брехня. Нельзя повязанного с демоном в одиночку убить.
— Из арбалета стрелять надо, — кивнул Гранд. — Прям в жбан. И на одного магистра десятка три Стражей надо, не меньше.
— А вот он взял, и один на один вышел, — резко вскочил Оливер. — И победил.
Быстрым шагом он пошел прочь. Варенья больше не хотелось.
— Оли, ты чего? — услышал он окрик Гранта, но не обернулся.
Стремясь уйти как можно дальше и быстрее, Оливер налетел на массивную фигуру и, подняв глаза от земли, встретился с суровым взглядом отца.
— Я сказал тебе дрова наколоть, — тяжелая ладонь кузнеца в длинной перчатке легла на плечо Оливера. — Этим утром сказал, а дело уже к ночи идет.
Оливер покосился на отцовскую руку, огромную и крепкую, словно боевой молот, после чего невольно вспомнил про страшные ожоги, что прятались под перчаткой, и поежился.
— И я видел разбитое окно в доме старосты, вижу синяки на твоем лице, — отец сжал его плечо чуть сильнее, — и длинный порез на щеке твоей сестры. Но порубленных дров я так и не увидел.
— Пап, это же… — Оливер развел руки широко в стороны и пару раз безмолвно открыл и закрыл рот. — Последняя Стража. И какие-то дрова.
Отец нахмурился, но убрал ладонь с плеча Оливера.
— Мы поговорим обо всем, что ты натворил. Завтра.
Оливер невольно сглотнул и поспешил отойти, не испытывая свою удачу. Взгляд его замер на доме старосты, на окнах с закрытыми ставнями. Три настоящих Стража внутри этого дома готовились к бою с чем-то большим, чем слухи о Граничном лесе, пока он торчал тут, намазывая варенье на хлеб, споря с детьми и извиняясь за кучку дров.
Стараясь не привлекать к себе внимания, Оливер подошел к зарослям шиповника, в которых прятался этим утром. Убедившись, что никто не смотрит, он нырнул в колючие кусты и незаметно проскользнул на задний двор старосты. В самом доме все окна были закрыты, но вот чердачное оказалось распахнуто настежь. Нужно лишь найти достаточно высокую опору, чтобы оттолкнуться…
— Ты чего тут делаешь? — раздался позади него шепот, громкий, как колокольный звон. Абби каким-то образом нашла его.
Оливер дернулся от неожиданности, повалив большую корзину с кучей грязной детской одежды, стремительно развернулся и поспешил закрыть сестре рот ладонью. В любой момент он ожидал, что из-за двери появится один из Стражей, но все было тихо, и в итоге Оливер с облегчением убрал руку, которую Абби уже успела в отместку всю обслюнявить.
— Твое какое дело, чем я тут занимаюсь? Давай, топай домой.
— Вот так, да? — надулась сестра. — За Стражами, небось, пришел подсматривать. Вот возьму и расскажу всем, что ты ночью у дома старосты отираешься. Вот прям щас.
Тем не менее она продолжала стоять на месте, с вызовом глядя на Оливера, и он отвечал ей своим самым суровым взглядом. Но потом припомнил тяжелую руку отца и сдался:
— Ладно, твоя взяла. Идем со мной, но чтоб тихо и потом никому. Ни единой душе, ясно тебе?
