Абби в подтверждение своих слов прикрыла глаза и провела по одному из них сверху вниз кончиками указательного и среднего пальцев, как бы говоря: «да заберут боги мой свет, коли я солгала». Оливер хотел одернуть ее и напомнить, что Единый Бог старые клятвы не принимает, но в итоге просто кивнул и стал искать способ добраться до чердака.
Его взгляд обшарил лежащие вокруг доски, заклепки и прочие материалы да инструменты бондаря, и остановился на большой пустой бочке, в которой при желании мог бы поместиться он сам. Староста работал редко, но получал при этом ни много ни мало целое золотое кольцо за каждую такую бочку. Сам старик всегда говорил, что платили ему медью и нечего тут выдумывать, вот только Оливер сам видел, как тот прятал за щекой золотое кольцо, перед тем как заезжать в деревню. Лишь Леворукий знает, где староста нашел дурака, согласного золотом платить за такую ерунду; сам старик упорно молчал и хмурил брови на подобные вопросы.
Поставив бочку под чердачным окном, Оливер приставил к ней корзину с одеждой и забрался наверх. Пустая бочка сильно качалась, но стоять было можно, если не делать резких движений. Подсадив сначала Абби и дождавшись, когда она заберется внутрь, Оливер подпрыгнул и ухватился за карниз. Все мышцы с готовностью напомнили про драку этим утром, и Оливеру пришлось сжать зубы, чтобы не застонать и не выругаться. С трудом подтянув себя наверх, он ввалился внутрь, подняв небольшое облачко пыли, и быстро зажал себе нос и рот, чтобы не чихнуть. Все тело болело, и Оливер прислонился спиной к стене, дожидаясь, пока это пройдет.
— Ты как там? — спросила Абби, попытавшись нащупать в темноте его руку.
— Нормально, — отмахнулся Оливер. — Теперь иди за мной, но только шаг в шаг. Тут каждая вторая доска скрипит так, что на том конце деревни услышат.
Абби кивнула, и они осторожно двинулись вперед. Оливер усиленно напрягал память, пытаясь вспомнить правильные доски: прошел уже почти год с тех пор, как он крался по этому чердаку в последний раз.
— Восемь, десять, одиннадцать, пятнадцать, — бормотал он себе под нос.
— А ты откуда знаешь-то, куда ногу ставить?
— Мы с Грантом и Ноксом сюда лазили раньше, смотрели, как жена старосты с Уилли Дубиной голышом обжимались.
— Фу-у-у.
— Да с другой женой, с той, что потом была, недолго. Молодая которая, красивая.
— Та, что в Граничном лесу пропала?
— Да, она.
— Все равно фу. А чего, кстати, Уилли Дубиной-то называли? Он же не особо высокий был, тощий еще.
— Я откуда знаю? Тупой потому что был, как дерево, без понятия я. Его старшие девчонки так назвали, у них и спроси. И вообще, не отвлекай меня.
Когда молодая жена старосты пропала, спустя пару дней на ее поиски отправили Уилли. «Самый сильный воин в деревне» — так сказал староста про тощего парня. И тот согласился, взял и пошел прямо в сердце Граничного леса, куда до этого уже года три как никого не пускали. И тоже сгинул. Умного человека, все же, Дубиной не назовут. С тех пор Оливер и его друзья на этот чердак лазать перестали, не за чем было, и за такое время немудрено и забыть, в каком порядке идут тихие доски, но делая шаг за шагом, Оливер легко вспоминал правильные числа. Так они добрались до места над главной комнатой.
Из щелей в полу просачивался бледный свет, и в его лучах было видно, как кружатся пылинки, выныривая из пустой темноты и исчезая в ней же мгновение спустя. Было подозрительно тихо: ни звона затачиваемых клинков, ни боевых песен Последней Стражи — ничего. Лишь тихий шорох, скрипы и неразборчивое мычание.
Оливер лег на грязный пол и прильнул к одной из особо широких щелей. Единственное, что он увидел, так это морщинистую руку старосты, сухую и дрожащую, которую кто-то прижимал к полу. Указательный палец был странно выгнут.
— Ну что там? — Абби легонько пнула Оливера ногой. — Чего они делают?
Оливер не ответил. Тень накрыла руку старика, после чего кто-то разжал скрюченные пальцы и приставил гвоздь к раскрытой ладони.
— Обычно люди начинают говорить в это время, — Оливер едва разобрал слова Одноглазого. — Предлагают деньги и ложь.
Староста ничего не ответил, и через мгновение молоток опустился на шляпку гвоздя. Старик сдавленно застонал. Оливер и раньше видел кровь, после драки или поранившись во время игры, но в этот раз все было иначе. Это была какая-то другая кровь, не такая, к которой он привык: её было совсем мало и в то же время очень много.
— Конечно, вы необычный человек. Обычный человек ни за что не согласится переправлять повязанных с демоном через границу, и неважно, сколько золота ему предложат. Хотя, если судить по стеклу на окнах, от денег вы тоже не отказывались.
Еще один удар. Оливер услышал хруст и вздрогнул.
— Старый солдат, как я понимаю, с другой стороны. Некоторые люди просто не могут проиграть, даже когда поражение — очевидный и свершившийся много лет назад факт.
