— Надо же, особый агент, — изобразил удивление Виктор. — Я думал, минимум майор.
— Тут другие порядки. А так да, майор и есть. Был, давно. Десантник.
— Почти коллега, — улыбнулся Виктор. — Я «аэромобильный». Тоже давно и неправда.
— Ну а сейчас я «особый агент Джонсон», — вздохнул собеседник. — При исполнении. И мне вся эта… ситуация нравится еще меньше, чем вам, уж поверьте.
— Ситуация?
— Искал приличное слово. Виктор, вы даже близко не представляете себе, какую гору сдвинули с места. Последствия могут зайти очень, очень далеко.
— Меня всё устраивает, — контратаковал Виктор. — Всё замечательно. В меня даже никто не стреляет.
— Удивительно однобокая оценка ситуации.
— Мне норм, — отмахнулся Виктор. —
— Один полицейский, молодой и амбициозный, — начал Джонсон. — Решил выслужиться. Проявить инициативу и заработать свой… помните как в армии называлось? «Орден Сутулого…».
— Помню, «…с закруткой на спине».
— И помните, что он делается из канализационного люка? — улыбнулся Джонсон. — Итак, наш полицейский решил выслужиться. Хорошо сделать свою работу. Поверил, что в мире розовых пони можно просто все сделать по книжке, по закону, и будет офигенно. Поверил, что все вокруг такие же правильные, ну или хотя бы соответствуют шильдикам, которые он на них наклеил, как в армии. В итоге бедняга тронул одно, потом другое, потом третье, но о последствиях не подумал. Не о всех он в принципе мог знать, но это его не оправдывает. Наступила чугунная жопа реальности…
— Слушай, ты, — Виктор резко наклонился вперед и положил руки на стол. — За последние пару недель меня пытались грохнуть, потом взять на абордаж и грохнуть, потом… за мной гонялась толпа головорезов с автоматическим оружием и тоже хотела меня грохнуть. Затем вздорная баба с пачкой головорезов хотела срубить бабла за мой скальп, и снова чуть было не было. Полоумного менеджера и его подружку вместе с местной охраной я даже за опасность не считаю. Удивительно, да? Я расстрелял больше патронов, чем солдат за год службы, и больше торпед чем средний капитан крейсера за всю карьеру. И за всё это время — прошу особо это отметить — не нарушил ни одного закона. Ни единого! И теперь вы пытаетесь мне что-то предъявить? Да где вы, вакуум вас забери, раньше были?
— А вы обращались за помощью к государству? — спокойно ответил Джонсон.
— А смысл? — быстро ответил Виктор. — После, как вы выразились, «чугунной жопы реальности» стало очевидно, что содержание не соответствует «шильдикам», причем как правило в худшую сторону. Я понял, что просто вам всем не верю.
Он был готов к вопросу. Еще не хватало замяться на ровном месте.
— Не верите мне, или? — Джонсон покрутил рукой в воздухе.
— Государству. Начиная от родного полицейского управления и заканчивая… не знаю даже. На Федерацию в целом как-то не замахиваюсь. Но если вся эта схема с легализацией артефактов существовала так долго, у кого-то где-то явно есть мохнатая лапа, а то и не одна.
— Мы осведомлены о коррупции в… вашем управлении, — кивнул Джонсон. — Хотя, признаю, всё оказалось несколько хуже, чем мне докладывали. И тем не менее, в эпизоде с тем складом, с которого всё началось, вы решили… поступить по закону, согласно всем процедурам. Вместо того чтобы, ну знаете…
— Извлечь из этого пользу?
— Именно так, — улыбнулся Джонсон. — Почему? Ведь кое-кто не был столь разборчив. С вами не поделились?
— Мне даже не предложили. Видимо не того полёта птица.
— А если бы?.. Вы бы согласились?
— Не попробуешь, не узнаешь, — Виктор сплел пальцы и откинулся на спинку кресла. — Так что отвечу «может быть». По крайней мере я бы знал, что этими артефактами занимаются серьезные дяди, и лез бы в эту тему с осторожностью.
— Вот как?
— Во мне еще осталась порядочность. Виноват, исправлюсь.
— Порядочность, значит… — хмыкнул Джонсон. — Поэтому вы предпочли вбросить всё в публичное пространство. Да еще и через нечистоплотную журналистку, которая в своё время… ладно, не будем о грустном.
— Публичность, — улыбнулся Виктор. — Именно она заставляет власть работать. Иначе меня бы просто по-тихому убрали… А теперь деваться некуда.
— Убрали, ха, — Джонсон хлопнул себя ладонью по лбу. — У нас тут дипломатический скандал. Даже два. Федерацию обвиняют в нарушении сразу нескольких основополагающих договоров об использовании космоса. Союз еще ладно, а имперцам померещилось, что мы проявили… «неуважение». Дипломаты сейчас это разгребают. Практически лопатами.
— Это их работа, — отмахнулся Виктор. — Я тоже когда-то мёл ломом плац. Тем более, ваши корабли по факту уже там?
По плану, Дженнифер должна была отдать код маяка только спецслужбам. В репортаже его не было. Виктор слегка подстраховался, на всякий случай. Кинул косточку кому надо.
— Это секретная информация, — нахмурился Джонсон.
— Вы говорите с человеком, который может слетать и проверить.
— Да… — вздохнул агент. — По факту уже там. Ваша история подтверждается.
— Значит, правильно предъявляют, — хмыкнул Виктор. — И вы отдадите код и Союзу, и Империи, уже очень скоро. А систему облазить не успели, куда лететь — не знаете…
— Это шантаж?
