«Я дал Хуану Писарро 1300 золотых брусков и 2000 золотых браслетов, чаш и других более мелких предметов. Я также отдал семь золотых и серебряных кувшинов… Они сказали мне: „Собака, давай нам еще золота. В противном случае мы тебя сожжем“ — и начали осыпать меня бранью. Я не лгу, когда говорю, что я встал на путь мятежа в большей степени из-за того жестокого обращения, которому они подвергли меня, чем из-за отобранного у меня золота, они называли меня собакой и били меня по лицу, они забрали моих жен и те земли, которые я возделывал».
Но даже несмотря на те последние дары, которые предоставил испанцам Манко, они не были удовлетворены. В условиях, когда мало что могло обуздать их в этой стране, испанцы становились все более жестокими и по отношению к Манко, и по отношению к другим туземным жителям города, будь то аристократы или простые люди. Испанцы более не пытались скрывать ни того, кто в действительности управляет страной, ни того, какое будущее ожидает жителей Тавантинсуйю. По словам Титу Куси, во время заточения Манко старался урезонить испанцев, напоминая им обо всем том, что он сделал для них прежде.
«Что я сделал вам? Почему вы обращаетесь со мной таким образом и привязываете меня, как собаку? Таким-то образом вы отплачиваете мне за все то, что я для вас сделал, и за то, что я помог вам утвердиться на моей земле?.. И вы являетесь теми, кем вас именуют, — виракочами, посланными [богом-творцом] Текси Виракочаном? Не может быть, чтобы вы являлись Его сыновьями, поскольку вы обращаетесь столь дурно с теми, кто сделал для вас такое добро… Разве не было послано вам в Кахамарку огромное количество золота и серебра? Разве вы не забрали из рук моего брата Атауальпы все те сокровища, которые принадлежали моим предкам и мне?.. Разве я не помогал вам и вашим детям, и разве я не велел всем жителям королевства платить вам дань? Чего же еще вы хотите от меня? Посудите сами, разве я не имею права жаловаться… Я говорю вам, что вы — истинные дьяволы, а отнюдь не виракочи, поскольку вы так со мной обращаетесь без всяких на то оснований».
Испанцы, однако, проигнорировали жалобы Манко. Они продолжали держать его в цепях, уверенные в том, что если бы Манко был освобожден, он немедленно попытался бы поднять народ на восстание против их режима. Они говорили ему:
«Манко Инка, извинения теперь тебе не помогут… Нам хорошо известно, что ты желаешь поднять восстание в этой стране… Нам сказали, что ты хочешь убить нас, и по этой причине мы заточили тебя. Если сведения, что ты хочешь поднять мятеж, не верны, то ты можешь прекратить жаловаться и дать нам еще золота и серебра — то, зачем мы явились сюда. Отдай сокровища нам, и мы освободим тебя».
