До отъезда Эрнана три брата условились об одном: Манко Инка должен быть уничтожен. До тех пор, пока мятежный император остается в живых, он ставит под угрозу власть Писарро над Перу. Так, вскоре после отъезда Эрнана Гонсало Писарро начал организовывать экспедицию с целью захватить или уничтожить Манко Инку. Шпионы уже доложили Писарро о том, что Манко расположился в местечке, называемом Вилькабамба; оно запрятано в густых лесистых местах в низинах, и там император находится под защитой лучников из племени антис. Единственным средством тут было отследить перемещение инкского императора в его укрытие и там — подобно ядовитому вредителю — уничтожить его.
Будучи на тридцать четыре года моложе Франсиско и на одиннадцать лет моложе Эрнана, Гонсало Писарро прибыл в Перу, когда ему было всего двадцать лет, и он всегда находился несколько в тени своих старших братьев. В отличие от своего брата Хуана, который был на год старше его, Гонсало получил чин капитана не ранее начавшихся боевых действий во время осады Куско, и то лишь потому, что смерть Хуана предоставила ему такую возможность. Однако во время осады Гонсало выказал себя одним из лучших защитников города. Высокий, чернобородый и поразительно красивый, Гонсало был превосходным наездником и исключительно метким стрелком — как из лука, так и из аркебузы. Также он был баснословно богат; как и его братья, Гонсало получил значительную долю золота и серебра во время дележа в Кахамарке и Куско.
Типичный эстремадурец, обладающий многими неустранимыми чертами уроженца этого региона — жесткий, замкнутый, подозрительный к чужакам и крайне скупой, Гонсало умел как заводить себе хороших друзей, так и наживать жесточайших врагов. Его амбиции были неутолимы; Гонсало стремился заиметь свое губернаторство, и он без всякого стеснения говорил об этом другим. Импульсивный и донельзя развратный, Гонсало в свое время отобрал у Манко его жену, Куру Окльо. Вне всякого сомнения, одного этого деяния было достаточно, чтобы дать искру инкскому восстанию, которое уже стоило жизни одному из его братьев и нескольким сотням его соратников.
Осознал ли когда-либо Гонсало свою ответственность в плане разжигания индейского восстания — остается неизвестным. Но Гонсало знал, что если ему удастся захватить или уничтожить мятежного инкского императора, то губернаторство очень отчетливо замаячит на горизонте его судьбы. Но сейчас требованием момента было усмирить это королевство. Педро Писарро писал: «Сошлись во мнении, что если [Инка] будет окружен, то у него не останется никаких иных шансов, кроме как быть убитым или взятым в плен, и тогда порядок восстановится на этой земле. Но пока это не будет достигнуто, все будет оставаться в подвешенном состоянии».
Добровольное желание присоединиться к Гонсало изъявили 300 испанцев — как пехотинцы, так и кавалеристы; все они страстно желали отличиться. Многие из кавалеристов являлись энкомендеро, так что они жаждали заполучить Манко в свои руки; им было известно только одно средство перенаправить дань туземцев, которая сейчас текла к Манко, — в свой карман. В числе других добровольцев были недавно прибывшие конкистадоры — бывшие сапожники, портные, плотники, каменщики и прочие ремесленники, приехавшие в Перу со своим собственным оружием и теперь жаждавшие сколотить себе состояние. Гонсало было хорошо известно о том, что, когда два года назад Родриго Оргонес подверг разграблению Виткос и едва не захватил в плен Манко Инку, испанцы из его отряда нашли на месте огромное количество золота, серебра, а также красивейших храмовых девственниц. Окажись удача на стороне Гонсало, его могла ожидать такая же добыча.
По ходу того как люди Гонсало готовились к экспедиции, Паулью Инка организовал крупный контингент туземных союзников. На этот раз он сам был готов сопровождать испанцев. Паулью был готов принять активное участие в битве против своего брата: вне всякого сомнения, для того, чтобы отстоять свой правящий статус «Сапы Инки», или «Единственного Инки», — на настоящий момент положение было двойственным. Хотя Паулью знал, что Манко был вынужден скитаться в глуши Тавантинсуйю и жить среди варваров-антис, он тем не менее представлял для него реальную угрозу. Если бы Манко когда-нибудь удалось заключить перемирие с испанцами и вернуться в Куско, то Паулью был бы автоматически смещен с поста императора.
