«[Мой отец] узнал от шпионов, которых он расставил на дорогах, о том, что Гонсало Писарро… и многие другие ринулись преследовать его; с Гонсало были и трое его братьев… [И] он [Манко] направился сюда и нашел здесь я не знаю сколько испанцев, — лес был такой густой, что их нельзя было сосчитать… [и] он яростно дрался с ними на берегах реки».
Оказалось, что мосты, которые пересекли испанцы, были недавно возведены воинами Манко, с тем чтобы увести испанцев с обычной тропы и направить их в ту область, где их можно было уничтожить скатывающимися валунами. Подобного же рода западню генерал Инки Манко, Кисо, с успехом использовал в Андах. Но в этот раз вместо того, чтобы подождать, пока б
Так или иначе, организованная засада заставила испанско-инкскую колонну резко остановиться. Яростные сражения длились в течение всего дня, и антис оказывались практически невидимы для своего испанского противника — настолько умело туземцы (Амазонки) использовали укрытия своего леса. Испанцы наконец отступили. Ночью Гонсало и его люди при свете факелов отошли к тому месту, где оставили своих лошадей; надо было осуществить перегруппировку и решить, что делать дальше: «многие испанцы были ранены, и многие утратили присутствие духа». В ходе дневного сражения испанцы потеряли 36 человек.
Деморализованные своими недавними потерями и встречей с неуловимыми антис, которые были в состоянии осыпать врага градом стрел и при этом оставаться незамеченными, испанцы послали в Куско за подкреплением. Между тем Гонсало Писарро, надеясь предотвратить появление новых засад до того, как прибудут новые силы, послал Инкилла и Уаспара, с тем чтобы они попытались вступить в переговоры со своим братом. Братья должны были известить Манко о том, что если он сложит оружие, то будет спасен; испанцы также передавали через братьев, что они готовы предоставить Манко энкомьенды.
Манко же, в свою очередь, дал приказ, согласно которому все туземцы, сотрудничавшие с испанцами, должны быть немедленно казнены. Он был хорошо осведомлен о том, что испанский отряд достаточно многочислен и хорошо вооружен и что три его единокровных брата занимают там главенствующие позиции. Манко также был зол на Паулью за то, что тот отверг предложение принять участие в восстании, а также за то, что тот согласился принять королевскую бахрому и прошел процесс коронации. Так что, когда его братья Инкилл и Уаспар прибыли в его лагерь, Манко совершенно не был расположен ни к изъявлению любезностей, ни к ведению переговоров. Вот как описывал все Титу Куси:
«Мой отец настолько разгневался на то, что [Уаспар] явился к нему, что эта попытка завязать переговоры стоила его брату жизни. Видя, что мой отец хочет убить его в приступе гнева, Кура Окльо попыталась остановить его, поскольку она очень любила его [своего брата]. [Но] мой отец, невзирая на ее просьбы, отрезал и голову Уаспара, и его старшего брата Инкилла со словами: „Пусть лучше я отрежу их головы, чем они отправятся с моей“».
Жена Манко, в свое время похищенная и изнасилованная Гонсало Писарро, а затем каким-то образом спасшаяся бегством, теперь в полном опустошении созерцала перед собой тела двух своих братьев с отрезанными головами. Помимо Паулью и Манко, это были еще два сына ее отца, великого Уайны Капака. Ныне пять ее братьев были мертвы — в их числе Атауальпа и Уаскар, — все они погибли в результате борьбы, последовавшей после смерти ее отца, предположительно вызванной европейской оспой. По словам сына Манко, Кура Окльо «была настолько удручена смертью своих братьев, что она отказывалась уходить с места их казни».
