Испытывая чувство фрустрации ввиду своей неспособности удержать баррикаду, Манко, находясь на другой стороне реки, прокричал в сторону узурпаторов: «Я Манко Инка! Я Манко Инка!» — словно говоря: «Да как вы осмеливаетесь?!» Один из испанских воинов, участвовавших в атаке, Мансио Сера де Легисамон, запомнил также высказывание Манко, что «он вместе со своими индейцами убил до и после восстания в общей сложности более двух тысяч испанцев, и что он намерен убить их всех и удержать землю, которая принадлежала ему и была унаследована им от его предков». Так или иначе, не в силах более препятствовать испанцам продвигаться к его новой столице, Манко бежал в сопровождении своих сподвижников из числа антис.
Гонсало и его войска двигались теперь по мощеной дороге, которая наконец привела их к Вилькабамбе, городу, о котором они до сих пор слышали лишь легенды. Испанцы обнаружили новую инкскую столицу растянувшейся на расстояние более чем в милю; она располагалась на участке, расчищенном от леса. Город выглядел совершенно опустевшим: его испуганные жители бежали. Испанцы спустились в город по длинной каменной лестнице, вслед за ними на носилках пронесли Паулью Инку. В воздух все еще поднимался дым покинутых костров, на которых готовилась еда. В отдалении были слышны вибрирующие трели паукообразных обезьян. Возбужденные испанцы тут же приступили к разграблению города; с мечами наголо они врывались в дома и в хранилища, появляясь затем оттуда с золотыми и серебряными блюдам и, кубками и идолами. Несколько испанских офицеров и их туземных помощников отправились на поиски исчезнувшего императора, однако им удалось найти только жену Манко, Куру Окльо. Все еще находясь в потрясении от гибели двух своих братьев, убитая горем женщина не предприняла никаких попыток бежать.
В июле 1539 г., после двухмесячных бесплодных поисков мятежного императора, Гонсало Писарро оставил свои попытки, и совместная испанско-инкская экспедиция двинулась обратно в Куско. Испанцы везли с собой награбленное добро, пленников — и в их числе Куру Окльо, королеву инков, обвязанную веревками. Гонсало позволил своим испанским соратникам сколь угодно грубо обходиться с плененной койей — женщиной, которую несколько лет назад он сам возжелал столь сильно, что, уведя ее от мужа, в конечном счете способствовал началу кровавого национального восстания. По словам Титу Куси, примерно в 30 милях от Вилькабамбы, в деревне Пампаконас, испанцы попытались изнасиловать Куру Окльо.
«Она дала отпор, защищаясь так яростно, как только могла; она даже прибегла к тому, чтобы покрыть свое тело мерзкой, зловонной субстанцией, с тем чтобы вызвать тошноту у пытавшихся изнасиловать ее. Она защищалась так неоднократно на протяжении всей поездки, пока они не достигли [Оллантай]тамбо».
В то время как экспедиция сделала остановку в Оллантайтамбо, Франсиско Писарро, находясь в Куско, получил сообщение от Манко Инки, в котором тот выражал желание обсудить условия его, Манко, сдачи. Надеясь раз и навсегда положить конец восстанию, Писарро поспешил в Оллантайтамбо, где содержалась Кура Окльо, и оттуда он послал Манко ряд даров, в том числе великолепного пони и целый комплект шелковых одежд. Один африканский раб и двое крещеных туземцев направились с дарами в джунгли. Но вместо того чтобы принять дары Писарро, Манко убил трех посланников, а также и пони, поскольку «Инка в грош не ставил ни дружбы испанцев, ни того, что они обещали ему».
