Последние из Валуа полностью

Они были храбры, как мы знаем, – и один, и другой. Они не произнесли ни единого слова, не издали ни единого возгласа – лишь обменялись взглядом. Но взглядом красноречивым, который говорил: «Нас одурачили… попробуем же выбраться из этой передряги!» Выбраться! Первой мыслью, которая, естественно, пришла им на ум, было поискать другой выход. Что они и сделали. Они открыли вторую дверь… И вновь попятились.

Третью…

Четвертую…

И в том, и в другом случае им вновь пришлось отступать, и по одному и тому же поводу: у каждой из дверей стояло четверо аркебузиров.

Оставалась лишь одна надежда – весьма, впрочем, слабая: с этой стороны им тоже могли отрезать выход – бежать через окно. К нему они и рванули, быстро приподняв занавески: окно оказалось зарешеченным.

Осознание неизбежной гибели приводит в уныние трусов и придает мужества смельчакам.

– Да уж, знатная западня у них вышла! – промолвил Сент-Эгрев, убирая в ножны шпагу, которую он, как и Ла Кош, машинально вытащил. – Похоже, мы попались.

– Похоже, – согласился капитан. – Ах! Носом же чуял подвох во всем этом праздничном убранстве! Что ж, придется расплачиваться за собственную глупость. Но перед кем?

– Через пару минут вы это узнаете, господа, – произнес голос – на сей раз естественный, – который заставил двух авантюристов вздрогнуть.

В ту же секунду, сопровождаемый Скарпаньино и двумя людьми с веревками, в комнату вошел Тартаро.

– Фрике! – одновременно воскликнули Сент-Эгрев и Ла Кош, и в голосах их прозвучала ярость.

– Глядите-ка! Теперь вы меня признали, господа! – рассмеялся гасконец и тягучим голосом продолжал: – Госпоза оставаться в спальня, где здать сеньоры. Ничто не бояться!.. Маркиз Альбрисси и севалье Базаччо приходить утро. Охрана спать.

– Клянусь потрохами Вельзевула! – воскликнул Сент-Эгрев. – Это он, мерзавец, был негритянкой!

– Да, – сказал Тартаро. – Это я был негритянкой, и не только ею: помните, господин шевалье, рабочего-кузнеца, который наступил вчера утром на ногу вашему заместителю Барбеко? Это тоже моя работа. Ха-ха!.. У меня, похоже, дар к переодеванию, вам так не кажется, господа? А что до вас, капитан Ла Кош, то, знаете ли, это было не совсем честно с вашей стороны так хватать бедняжку Бегари, под предлогом чувственных желаний. У меня и сейчас вся нога в синяках!

– Но эта женщина, эта презренная мерзавка, которая затянула нас в ловушку, – проскрежетал Сент-Эгрев, – кто она?

– Это вас не касается, господа, – холодно ответил Скарпаньино и по его кивку люди с веревками шагнули вперед. – Все, что вам остается сейчас, это лишь вытянуть руки… Ну же.

Сент-Эгрев и Ла Кош вновь потянулись за шпагами, но, по знаку оруженосца, с каждой стороны, от каждой двери опустились две аркебузы; четыре дула теперь смотрели на шевалье, четыре – на капитана.

Сопротивляться было бы безумием. В конце концов, что мог им сделать маркиз Альбрицци? Передать их, как воров, в руки правосудия? Случается, что и правосудие оказывается бессильным.

Они протянули руки – и в две секунды были обезоружены и крепко связаны.

– Точь-в-точь как в Ла Мюре! – ухмыльнулся Тартаро, пока осуществлялась эта операция. – Точь-в-точь как в Ла Мюре! Помните, господа?

– В Ла Мюре? – повторил Ла Кош, пристально посмотрев на гасконца. – Так ты, негодяй, был в Ла Мюре?

– Ну да, я был там… «Черт возьми, монсеньор, если вы такой смелый, могу дать вам хоть четыре попытки!»… Меня зовут не Фрике, а Тартаро. Я никогда не служил графу Коммингу, губернатору Лангедока, чего не могу сказать о бароне де Ла Мюре. Я – тот самый гасконец, который заставил смеяться того, кто никогда не смеется – сеньора де Бомона, тот самый, которому сеньор де Бомон даровал свободу… К вашему великому сожалению, капитан Ла Кош: вы ведь сами говорили в Монтеньяре, что не любите, когда отпускают одного там, где убивают пятьдесят. И, вынужден признать, то было отнюдь не беспочвенное сожаление, в том, что касается ваших личных интересов, – не пощади меня тогда барон дез Адре, вы бы здесь сейчас не стояли. Вы и этот дорогой господин Сент-Эгрев. Ха-ха!.. Что, господа, не ожидали встретить здесь кого-то из Ла Мюра? Подождите, на этом наши сюрпризы не заканчиваются. Вам еще предстоит узнать, кто подготовил для вас эту западню, в которую вы бросились сломя голову, как два барана! Вскоре вы увидите вашего судью, вашего безжалостного судью!

Сент-Эгрев пожал плечами.

– Да пусть он выходит, этот маркиз Альбрицци! И, каким бы богатым и влиятельным он ни был, этот итальянец, не думаю, что он посягнет на жизнь двух французских дворян, принадлежащих барону дез Адре… Пусть выходит!.. Я его не боюсь!..