С этими словами Екатерина повернулась к столу. Тофана смотрела на нее диким, блуждающим взглядом.
Как растрогать эту бесчувственную, злопамятную душонку?
– Госпожа королева! – воскликнула она, снова опускаясь на колени.
Екатерина даже не пошевелилась.
– Ваше величество, – продолжала Великая Отравительница, – можете приказать взять меня под арест, но добровольно я не уйду отсюда, пока не получу от вас милостивого ответа.
Королева-мать пожала плечами и, не глядя на собеседницу, холодно промолвила:
– И чего вы добьетесь, если попадете в тюрьму? Разве опасность, угрожающая вашим детям, от этого уменьшится?
– Быть может, мои враги удовлетворятся моим крахом и прекратят вынашивать зловещие планы против двух невинных… О, как только я раньше об этом не подумала!.. Ваше величество, если вам не угодно возвратить мне моих детей, то обещайте, по крайней мере, в ближайшие три дня отослать их из Парижа к любому из преданных вам людей, какого сами выберите, но так, чтобы никто не мог догадаться об их новом местопребывании. Поклянитесь, что сделаете это, госпожа, и я сию же минуту умру у ваших ног!
Кресло Екатерины медленно повернулось на одной из своих задних ножек, являя ее лицом к Тофане.
– Умрете? – осведомилась она. – И как же? Какой смертью?
– Той, которая здесь, внутри! – ответила Тофана, показывая королеве тот самый флакон, который она демонстрировала графу Лоренцано, уверяя последнего, что одной капли содержащейся в пузырьке жидкости будет достаточно, чтобы прекратить его страдания.
Екатерина взяла флакон.
– О, так это, как я вижу, серьезно? Вы действительно боитесь за ваших детей, – сказала она смягчившимся голосом.
– Может ли ваше величество сомневаться, когда, чтобы спасти их, я готова пожертвовать собственной жизнью?
– Гм! Пожертвовать собственной жизнью!.. Ваши яды, которые вы так нахваливали, графиня, отнюдь не оправдали моего первоначального доверия. Те люди, против которых я их использовала, до сих пор еще мозолят мне глаза.
– Я знаю это, госпожа королева. Как знаю и то, что именно поэтому вы перестали благоволить ко мне. Но я не виновата. Свечи были изготовлены правильно.
– Тогда чем вы объясните…
– Тем, что мой враг силен, госпожа, и задался целью расстроить все мои недобрые планы.
– Неужели он может отвратить и то зло, которое совершается по моей воле? Полноте! Назовите мне его имя, если хотите, чтобы я вам поверила… Говорите же! Чего вы боитесь? Ведь мы одни. Ваша откровенность не может вам повредить, а мне окажет большую пользу… Ха! В Париже, в Лувре – так как он должен иметь доступ в Лувр – есть некто, соперничающий со мною. Его имя? Назовите мне его имя!
– Маркиз Луиджи Альбрицци, – пробормотала Тофана.
– Маркиз Луиджи Альбрицци! – повторила Екатерина. – Этот итальянец, который привез в Европу все золото Америки. За что же он вас ненавидит?
– Я отравила его сестру, жену графа Лоренцано.
– Вот как!.. И, чтобы отомстить, он, в свою очередь…
– Отравил графа.
– А после графа хочет наказать еще и вас?.. Понимаю… А кто этот шевалье Карло Базаччо?
– Шевалье Карло Базаччо на самом деле зовут Филипп де Гастин. Это зять барона де Ла Мюра, которого пару месяцев тому назад умертвил, со всем его семейством и друзьями, барон дез Адре. Между тем как маркиз Альбрицци преследует своей местью Лоренцано и меня, Филипп де Гастин ведет свою против сыновей барона дез Адре… и дочерей… Ведь у барона дез Адре есть в Париже две дочери, не так ли?
– Да, да. Одна из них находится при молодой королеве в качестве фрейлины, другая же – в Монмартрском аббатстве… Ха-ха! Стало быть, итальянец и француз объединились ради выполнения схожих задач. Кстати, имеют на это полное право! Только одно для меня остается загадкой: с какой целью они вмешиваются в мои-то дела? Я-то что имею общего с предметами их ненависти?
– Вы покровительствовали мне, госпожа, этого достаточно для того, чтобы маркиз Альбрицци и граф де Гастин записали вас в свои враги.
– Да, понимаю! А они дерзки, эти господа Альбрицци и де Гастин! Значит, вы полагаете, ваши яды не подействовали потому…
– Что господа Альбрицци и де Гастин, зная намерения вашего величества относительно некоторых персон, сделали все, чтобы эти намерения сорвать.
– Стало быть, у них есть шпионы в Лувре, которые сообщают им все мои планы?
Тофана легонько кивнула.
– У них есть золото, госпожа – вы сами сказали, – много золота. А за золото люди продаются с потрохами.
Королева-мать встала, нахмурив брови.
– Меня предают, – пробормотала она, меряя широкими шагами комнату, – меня предают!.. Ах, если бы я только знала изменников!.. О, я их узнаю, обязательно узнаю!.. Приму к сведению ваше сообщение, графиня, и впредь буду осторожнее: теперь в курсе своих дел буду только я сама. В настоящее время для меня безразлично, что некоторым персонам удалось избегнуть моей мести. Я больше не питаю к ним ненависти… Екатерина Медичи, старая Екатерина Медичи была безумна, но рассудок к ней вернулся. Политический интерес отныне преобладает над всеми прочими мелочными интересами. Но постойте, постойте…
Королева-мать подошла к Великой Отравительнице.
