Последние из Валуа полностью

Часовня замка Ла Фретт находилась в нижней части сооружения, так что свет в нее поступал лишь через канавы. К ней вела винтовая лестница, у подножия которой открывалась дубового дерева кафедра. В оправах, также изготовленных из дуба и сработанных в духе того времени, хранились реликвии, привезенные из Крестовых походов теми из сеньоров де Бомон, которым доводилось бывать на Святой земле. В каждом уголке стен часовни было закреплено вышитое женщинами знамя с семейным гербом, – эти стяги покидали свое место лишь по особо торжественным случаям. Яркие витражи, доставляемые, как правило, из Швейцарии, придавали более веселый вид этим предметам строго и простого культа. Шпага хозяина замка, когда он не был на войне, лежала у самого алтаря, способствуя эффективности молитв, произносимых каждый день в этом святом месте, и приобретая через этот благословенный контакт несокрушимую силу. Поднявшись по этой лестнице, выдолбленной прямо в фундаменте замка, вы оказывались на первом этаже, в оружейной комнате, где хранилась мрачная коллекция всех шлемов, кирас и палиц, когда-либо принадлежавших сеньорам де Бомонам. Доспехи следовали одни за другими в хронологическом порядке; то была история времени, полагаемая нетленной под этой ее формой. Донжон, или главная башня замка дез Адре, имел пять этажей, на которые можно было попасть еще и по внешним винтовым лестницам, защищенным небольшими башенками.

На втором этаже донжона находились комнаты прислуги, арсенал и помещения охраны, и так как было крайне важно, на случай осады, обезопасить его от попадания снарядов, окна наличествовали там в крайне небольшом количестве, причем столь узкие, что свет через них едва пробивался. В силу необходимости этот второй этаж донжона всегда пребывал в затемненном состоянии. Гораздо более проветренные, гораздо более светлые, третий и четвертый этажи предлагали комнаты, чуть менее неудобные. Зал, где собиралась семья – если таковая у сеньора имелась, – являлся самым большим (после оружейной комнаты) во всем замке. Это был так называемый хозяйственный зал. Единственным украшением в нем служил камин, занимавший всю заднюю часть комнаты, за исключением того уголка, где вырисовывалась небольшая дверца, скрытая толстой зеленой или фиолетовой саржевой гардиной, на которой был изображен некий мифологический сюжет, нарисованный лучшими художниками той эпохи.

Пол в этом зале, как и во всех прочих помещениях, был покрыт утрамбованным и сплюснутым известняком. Комнаты располагались строго над служебными помещениями замка, притом что чердачные помещения всегда пустовали. За исключением донжона, другие башни обычно были заполнены обитателями лишь до трети их высоты. Архив хартий располагался в одной башне, сокровищница – в другой, а когда в замке было четыре башни, в оставшихся двух размещались часовня и зал отправления правосудия. Хозяйственному залу предшествовала еще одна комната, гораздо менее личная и еще более строгая, чем те, что использовались для приемов и аудиенций. В задней ее части стоял грубо сделанный помост: там сеньор выслушивал жалобы, разрешал споры и принимал присягу на верность.

Пол в этой комнате, как и в хозяйственном зале, зимой покрывали свежей соломой, листьями тростника, папоротника или морскими водорослями, как в Бретани. Там же лежали ковры с изображениями Баярда, Жана Безземельного и Глиссона – других барон дез Адре не топтал. Летом солому заменяла зелень: пол щедро усыпали сеном, мхом или листьями каштанов.

Спальня, так как обычно в замке была только одна таковая, не блистала изысканной обстановкой: в ней наличествовала лишь кровать от двенадцати до четырнадцати футов в ширину, на которой спали семья сеньора – опять же, если семья у него имелась и сам сеньор. Вдоль стены этой комнаты стояли сундуки, в которые складывали одежду и то немногое белье, коим в ту пору располагали (к использованию шкафов пришли гораздо позже). В зале предков висели портреты главных представителей семейства барона дез Адре, над дверью можно было заметь герб дома: красный щит с серебристым поясом посредине, украшенном тремя выстроившимися в ряд голубыми лилиями.

На портретах были представлены: Амблар де Бомон, хранитель печати графства Дофине при дофине Юмбере II; еще один Амблар де Бомон, ставший в 1428 году представителем Дофине в Монфоре (под портретом стояла надпись: Nobles et potens vir. – Муж благородный и могущественный); Эмар де Бомон; Жак де Бомон, формально ставший владельцем Башни дез Адре; наконец, Жорж де Бомон, отец знаменитейшего Франсуа, барона дез Адре».