– Я отошлю вас к родителям! – рассердился капитан, услышав такой ответ, и пошел прочь от своего протеже, поведение которого – это в шестнадцатом-то веке – вызывало у него полнейшее неприятие.
Капитан Шарль Аллеман, однако же, не исполнил своей угрозы, предпочтя вместо этого отвезти дез Адре в Неаполь, в генеральный штаб французской армии, куда во главе одиннадцатитысячной армии направлялся, дабы атаковать Лотрека, принц Оранский.
То были одиннадцать тысяч мародеров – немцы, испанцы, итальянцы, – то храбрые до неистовства, то трусливые до безумия, но всегда убийцы и воры. Лотрек и Аллеман погибли в этой кампании, и дез Адре попал в полк Гийо де Можирона.
По возвращении домой барон дез Адре если уже и не воздерживался от вина – слишком большое лишение! – то, по крайней мере, воздерживался, особенно после отъезда Ла Коша, от всех прочих запрещенных законом радостей.
Он больше не играл – так как обычно играл с Ла Кошем. Он больше не любил – так как обычно именно Ла Кошу он поручал, когда у него возникало желание поразвлечься определенным образом, съездить куда-нибудь и привезти ему, по взаимному соглашению или же силой, какую-нибудь более или менее привлекательную женщину, а то и девушку.
Теперь, в отсутствие Ла Коша – Ла Коша, который за всю свою жизнь не произнес ни единой
А днем – также, дабы развлечься – мы сейчас расскажем, какому занятию барон предавался. Занятию из самых невинных, почти столь же достойному похвалы, как и молитва.
Как-то раз, прогуливаясь в парке, сеньор де Бомон заметил одного из своих солдат, некого Малекота, который ловил рыбу в небольшой речушке – притоке Изера, – что проходила по парку.
Барон подошел ближе…
Испугавшись, что ужасный хозяин станет его ругать, служивый, завидев барона, поспешил бросить удочку на песок… но скука, вероятно, порождает снисхождение.
– Похоже, это весьма интересно – рыбачить, – промолвил барон добродушным тоном.
– О, да, монсеньор, еще как интересно! – воскликнул Малекот, тотчас же успокоившись. – Стоит только раз попробовать – и уже не оторвешься!
– Неужели? И часто ты удишь здесь рыбу?
– Как только бываю свободен от службы, сразу же бегу сюда, монсеньор.
– И много попадается рыбы?
– Как придется: бывает – клюет, бывает – не клюет.
– А сегодня – клюет?
– Не знаю еще, только что пришел.
– Что ж… Давай поднимай удочку и начинай удить, а я на тебя посмотрю.
– Это большая честь для меня, и могу поспорить, что для того, чтобы засвидетельствовать вам свое почтение, какой-нибудь толстый усач не замедлит на глазах у монсеньора попасться мне на крючок.
Этот комплимент солдата вызвал у дез Адре улыбку: мысль о столь угодливой рыбине действительно ее стоила. Впрочем, Малекот оказался совершенно прав относительно почтения, которое испытывали обитатели реки к своему благородному хозяину – уже через пару минут один из них заглотил крючок. То была довольно-таки увесистая рыбина, тянувшая на добрый фунт, – трепыхавшуюся, Малекот вытащил ее из воды умелой подсечкой.
Дез Адре пожелал подержать ее в руках – чтобы лучше рассмотреть.
– Это усач? – вопросил он.
– Нет, монсеньор, – окунь.
– Ага, окунь, значит!
– Но сейчас, если монсеньор позволит, мы попытаемся поймать усача.
– Да-да, попытайся поймать усача!
Спустя пять минут усач был пойман: прекрасный усач, которого барон собственноручно снял с крючка, спеша сравнить по весу с окунем.
Он с заметным удовольствием наблюдал за всеми фазами рыболовных подвигов солдата.
– Ты прав, мой друг, – заметил барон, пока Малекот насаживал на крючок новую наживку, – это действительно очень интересно – рыбачить. Ты должен меня научить. Это сложно?
– Нет, монсеньор. Единственная сложность – правильно подсечь.
– А что такое «подсечь»?
– Слегка повести запястьем, когда чувствуешь, что рыба клюнула, – чтобы она не успела сойти с крючка.
– Хорошо, хорошо! А как понять, что у тебя клюет?
– Как поплавок уйдет под воду, значит – клюет.
– Понятно.
– Кроме того, если монсеньор возьмет удочку… я ему укажу… в какой момент нужно…
– Верно, давай-ка мне удочку. Гм!.. Даже любопытно, смогу ли я выудить хоть одну рыбину…
– Почему нет? Такой могущественный сеньор, как господин барон, уж точно половчее простого солдата будет.
Будучи опытным рыбаком, Малекот не верил ни в одно свое слово; он отлично знал, что лишь практика, врожденная смекалка, особая тактичность обеспечивают талант и успех в искусстве рыбной ловли.
Но не только в наши дни
И желая если и не жить, то хотя бы продолжать рыбачить за счет барона, солдат не мог ему не польстить.
Да и случай, благосклонный не только к великим мира сего, но иногда и к самым скромным его представителям, помог солдату. Для первого урока барону не на что было жаловаться: одного за другим, он выудил двух окуней и пескаря.
