Последние из Валуа полностью

– Монсеньор ведь хотел увидеть образчик моего искусства! – смиренным тоном произнес Зигомала.

Барон снова попытался разорвать цепь, но тщетно…

– К чёрту ее, эту цепочку! – воскликнул он. – Должна быть, она была изготовлена в самой преисподней!

– Ха-ха! – засмеялся маркиз. – Вполне возможно… Ведь Зигомала всюду имеет доступ.

Барон сделал еще одно, почти сверхъестественное усилие, но добился лишь того, что кровь полилась ручьем.

– Думаю, хватит! – произнес он, бледнея. – Избавьте меня от этого, господин доктор, и благодарите Бога, что находитесь у меня в качестве гостя!.. Иначе я сжег бы вас… как опасного колдуна…

– Вы же сами уверяли, что разорвете цепь… Попытайтесь еще раз: быть может, в конечном счете вам все же удастся достичь желаемого результата.

Из бледного дез Адре сделался синеватым. Все еще сдерживаясь, он попросил маркиза:

– Господин Альбрицци, извольте приказать вашему доктору освободить меня от этих проклятых уз!.. Не люблю, когда надо мной насмехаются, пусть даже и под предлогом науки!

– О, да вы напрасно сердитесь, господин барон! – ответил маркиз сардоническим тоном. – Ведь вам только стоит посильнее рвануть – и эта тонюсенькая цепочка распадется… Попытайтесь-ка еще раз… Если вас это не развлекает, то я, напротив, нахожу данный опыт весьма занятным…

– Смерть и фурия!.. Занятно ему, видите ли?.. Кровь и огонь!.. Ко мне, Лапаллю! Ко мне, моя стража!.. Сейчас мы посмотрим, господа, долго ли вы еще будете насмехаться над бароном дез Адре… Лапаллю, ко мне, Лапаллю!

На лестнице послышались шаги: дверь отворилась, и в столовую вошел Скарпаньино, а за ним человек двадцать солдат, совершенно незнакомых барону.

Он вскрикнул, поняв, что его предали. Но ради кого? Э, да к чему теперь рассуждать об этом! Нужно спасаться, бежать… но куда и как?.. Ах, да, вот же потайная дверь!.. Если удастся подобраться к ней, то он спасен!..

Барон стал медленно отступать к двери, но в это мгновение она открылась и в зал, с факелами в руках, вошли с десяток солдат во главе с Тартаро. В следующее мгновение паж Урбан д’Аджасет, придерживавший занавеску, звонким голосом объявил:

– Граф Филипп де Гастин!

Граф Филипп де Гастин!.. Граф Филипп де Гастин, упавший – он же видел это собственными глазами! – с верхней платформы донжона замка Ла Мюр!

Полноте!.. Это, видно, очередное колдовство проклятого арабского медика, сковавшего его двумя тончайшими золотыми нитями! Этот человек, приближавшийся с высоко поднятой головой к нему, дез Адре, этот человек, пусть он и имел черты Филиппа де Гастина, никак не мог быть Филиппом де Гастином!

Это был его призрак!

Но призрак заговорил, и сеньор де Бомон вздрогнул, услышав знакомый голос.

– Добрый вечер, – говорил фантом, – добрый вечер, господин барон дез Адре. Как ваше самочувствие после ночи 17 мая? Как поживаете, после того как убили всех моих родных и близких?

Дез Адре пошатнулся…

– Тартаро, – продолжал Филипп, – придвинь господину барону кресло, не то он, того и гляди, упадет.

Барон распрямился.

– Дез Адре падают лишь мертвыми! – воскликнул он. – Убейте меня!

Филипп покачал головой.

– Нет, – промолвил он, – мы не станем вас убивать, и тем не менее вскоре вы увидите, что уже не можете держаться на ногах!

– Это возможно!.. Если вы переломаете мне ноги – после того, как связали руки.

– Ноги мы вам ломать тоже не будем – мы разобьем вам сердце! Садитесь, барон; вам понадобятся все ваши силы, уж вы мне поверьте. Садитесь!.. А пока мы пребываем в ожидании одного любопытного зрелища, которое я для вас приготовил, быть может, поговорим немного, а? Уверяю вас: мое рассказ вас сильно заинтересует.

Глухой рык вырвался из груди дез Адре; но Филипп уже сел рядом с Луиджи Альбрицци и Зигомалой…

Сам же он, оставаясь на ногах, походил на обвиняемого, стоящего перед судьями!.. Дез Адре опустился в кресло, придвинутое Тартаро.

Солдаты выстроились в две шеренги, слева и справа. Те из них, что были с факелами, держались у камина.

Скарпаньино и Тартаро остались стоять за спинами своих хозяев, паж – у окна.

– Признайте, барон, – проговорил Филипп спокойным и холодным голосом, – признайте: там в Ла Мюре, в ту ночь 17 мая, когда, перед тем как кинуться в пропасть, я сказал вам, что мы еще увидимся, вы были уверены, что я пошутил. Помните, каким хохотом вы встретили мои слова?.. Я и сейчас его слышу! Действительно, это было очень комично: жертва, говорящая своему убийце «до свидания!»… Вы бы сочли меня безумцем, не будь вам меня жаль – относительно, конечно. Так вот: я не был безумцем, барон, и напрасно вы смеялись; я был вдохновлен, вдохновлен верой и надеждой. Прежде чем последовать в смерти за моими родными и друзьями, я помолился Богу. Я попросил Его оставить меня в этом мире, чтобы еще здесь наказать подлецов и негодяев. И Господь, услышав меня, внял моей просьбе, внял настолько, что, благодаря ему, в эту ночь вы в моей власти, как тогда, в Ла Мюре, был в вашей власти я! Ну, что вы на это скажете, барон? Разве это не чудо?