– Если Аньелка нужна пани гетмановой, не откажу, чтобы временно осталась на её дворе, хотя мне это неприятно, ибо у нас есть свой кусочек хлеба и вытирать чужие углы нам нет нужды. Но я должна вас предостеречь, пане ротмистр, что, ежели думаете заполучить Аньелку и склонить меня выдать её за вас, то из этого ничего не будет. Я люблю быть откровенной. Я вас не обижаю, но вы намного старше неё, а я её за вдовца выдавать не хочу.
Застигнутый врасплох Толочко смутился и вместо того, чтобы способствовать своему делу, объяснил, что никому навязываться не думает.
Целью стражниковой было выиграть процесс, поэтому она окончательно была готова согласиться на пребывание дочки в Высоком, и когда княгиня Сапежина приехала за ней, всё сложилось легко.
Панна Аньела, очень обрадованная, что проведёт какое-то время в своей стихи, хотя Толочко ей не очень понравился, надеялась, что найдёт более молодого и более милого модника.
Поэтому, вышло как хотели, хотя гетманова заранее мучилась из-за судьбы Толочко. Самой счастливой, может, была панна Аньела, которой казалось, что с её наследством, личиком, небольшим знанием французского и красивой фигуркой кавалера во фраке и при шпаге найти будет легко.
Панна Шкларская дала ей на дорогу совет, но это было как о стену горох.
– Дорогая Аньела, – повторяла она ей, – у тебя испорченный вкус, тебе нравятся легкомысленные. Но для любовника это ещё полбеды, а для мужа совсем не подходят. Я старая и непривлекательная, а если бы за мной ухаживал такой франт в парике, я палкой бы его прочь от себя прогнала.
Так вот свидетелем чего должна была стать панна Аньела на этом полированном свете и с таким изысканным обычаем.
Выезжать из Вильна, как в него въезжать, гетману не годилось инкогнито, надобно было показать гетманскую фантазию, и хотя уже двор нынешнего Сапеги не мог сравниться со дворами тех Сапегов, канцлеров и гетманов, которые вели сразу по несколько сотен человек для великолепия и за свой счёт, князь также должен был выехать с некоторой помпой. Шло несколько достаточно изысканных карет. В одной из них ехала гетманова, спереди сидела панна Аньела, а рядом пани Полубинская, Старостина Новогородская. Гетман ехал впереди, также в карете, и хотел иметь при себе генерала-адъютанта Путка-мера.
Поскольку время было прекрасное, а он любил и умел ездить верхом, Путкамеру захотелось оседлать коня. Поэтому он сказал, что для большей помпы выступит на коне. Так и вышло.
Толочко тоже, чтобы порисоваться перед девушкой, что мастерски владеет лошадью, велел подать себе скакуна, и его насилу отговорили, что, как на какое торжество, не нарядился в лук и колчан по-старому. Гетман, боясь смеха, бунчука перед собой нести ему не дал.
Ещё не выехали из города, когда встречают на тракте Радзивилловскую банду, возвращающуюся из пригорода, с ужина, все под хмельком, а впереди ехал пан Марцин Юдицкий.
Что с ним стало при виде Путкамера, Господь Бог знает. Прямо с конём скачет на него, задевает его руку. Путкамер и не мечтал, что может его зацепить.
Затем Юдицкий, приблизившись, как начнёт его колотить плёткой, которую держал в руке. Прежде чем Путкамер имел время достать саблю, тот прилично помял ему спину, пришпорил коня и полетел.
Отсюда завязалась ужасная неразбериха, потому что и гетман хотел вылезти из кареты, и его люди хотели погнаться за Юдицким, но Радзивилловских простыл и след.
Женщины в крик и плач, кроме гетановой, которая, оттого что не любила Путкамера, начала смеяться.
Это потом свалили на пьянство Юдицкого и что он от него с ума спятил… хотя потом был здоровёхонек. На первом ночлеге гетман собственноручно написал очень острое письмо к воеводе с жалобой на это его пьянство, на распущенность его товарищей. Онако можно сомневаться, что оно дойдёт до князя-воеводы, потому что он не любил писем, не читал их. Велел секретарю их распечатывать и составлять резолюцию. Секретарь же, приятель Юдицкого, наверное, жалобу спрятал в карман.
Путкар повсюду разглосил, что Юдицкий безумен, и на этом кончилось.
Во время этого весененнего путешествия Толочко постоянно сопутствовал пани гетмановой и панне Аньеле, которая, получив то, чего хотела, и не желая, чтобы рассказывали о том, что Толочко за ней ухаживает, избегала его и отворачивалась.
Поэтому он не очень был рад, но поскольку он был терпелив и вынослив, не потерял надежду заполучить девушку.
Поездка была не очень весёлой, особенно, что во второй половине начали докучать дождь со снегом и весенние бури. Кареты испортились, на ночлегах и стоянках не было удобства, которое любила гетманова. Это повлекло плохое настроение и расстройство. Гетман, не желая их выносить под предлогом, что ему было срочно, спешней двинулся вперёд, так что жена приехала в Высокое только на второй день после его прибытия.
Там панну стражниковну ждали разные сюрпризы.
При пани гетмановой, как на всех панских дворах, гостило множество резиденток разной категории. В Высоком также насчитывалось их около десятка. Все, разумеется, шляхтинки, поэтому ни одна не позволила себя унизить.
