Как было воспринято убийство Александра Севера? Рассказывает об этом только Лампридий, однако мы понимаем, что это весьма пристрастный источник, открыто симпатизирующий Александру. Поэтому его текст нужно воспринимать очень осторожно. Например, он пишет, что «смерть его причинила величайшее огорчение воинам, даже тем, которые были когда-то раскассированы им, и они перебили виновников убийства» (LXIIL 1). Это настолько невероятно, что невозможно принять всерьёз. В ходе начавшегося мятежа, Александр не нашёл никого в армии, кто был бы готов его защищать, так с чего бы это воинам раскассированного легиона XXII Primigenia вдруг кинуться мстить убийцам последнего Севера? В отношении реакции римского Сената и плебса, с Лампридием, частично, можно согласиться. Для них Александр был вполне приемлемым императором. Вряд ли они прямо так уж грустили о нём, но они никогда не были противниками или, тем более, врагами его. Тут можно согласиться с Лампридием, «что грубость и неотесанность его преемника Максимина, как военного человека, к которому вместе с его сыном перешла после Александра императорская власгь, предвещали, по-видимому, неизбежность наступления более тяжелых времен» (LXIII. 2). А вот насчёт провинций, грустивших о смерти Александра, можно возразить. Провинциалам, жившим без войны, Александр был неинтересен, а подвергшимся вражеским вторжениям, глубоко антипатичен. Они-то, как раз рассчитывали на военные таланты Максимина.
Подавляющее большинство армии явно поддерживало свержение Александра Севера. И преторианцев ему так и не удалось взять под контроль. Их близость к императору и его семье обеспечивала им огромную власть и влияние. Преторианцы и другие гвардейцы считали, что император обязан своим положением их поддержке в 222 году. И это было правдой. А Александр всё время пытался дисциплинировать преторианцев и гвардейцев. Это вызывало недовольсто. Ульпиана вообще убили, а Диона Кассия чуть не убили. А ещё преторианцы сохраняли тесные связи со своими товарищами в северных легионах, особенно в Паннонии и Мезии, но эти войска поддержали как раз Максимина.
Лампридий пишет, что «Сенат причислил Александра к богам» (LXI11. 2). На самом деле, после убийства Александра Севера его память была проклята по приказу Максимина. Отсюда и разбитые изображения Александра и Мамеи. Многие из их статуй и надписей были намеренно повреждены, особенно статуи Мамеи. Три скульптуры в Капитолийском музее и Бохуме демонстрируют доказательства нападения. Одна из фрагментарных статуй Александра Севера была расколота пополам многократными ударами, в то время как другой экспонат Бохума подвергся ударам кирки. У бюста в Лувре изуродованы глаза, брови, нос, рот и подбородок, а другой бюст, из Остии, подвергся удару кувалды. Бронзовый портрет, хранящийся в Национальном музее Романо-делле-Терме, был изуродован, а затем брошен в реку Тибр, где и был обнаружен недалеко от моста Спето. Это была преднамеренная попытка убрать правление Александра Севера из официальных источников. По мнению большинства населения империи, люди после смерти жили только в воспоминаниях и записях о своих деяниях. Уничтожение глаз, ушей и рта представляет собой символическую попытку лишить императора и его мать возможности общаться с живыми из могилы. Нападки на эти изображения были как осуждением предыдущего режима, так и подтверждением лояльности новому.
Должно быть, Александр был обожествлен только после устранения Максимина. Он упоминается как божественный в недатированном эдикте Гордиана III (Кодекс Юстиниана. 9. 51. 6). Ещё, согласно Лампридию, Александр «был почтён кенотафом в Галлии и великолепнейшей гробницей в Риме» (LXIII. 3). И то, и другое ничем не доказано и считается вымыслом. Учреждено было товарищество жрецов, названных «Александровыми». Добавлено было и празднество в память его матери и его самого, которое дожило до времён Лампридия и «весьма набожно» справлялось в Риме в день его рождения (LXIIL 4). Об этом тоже ничего не известно, но, как и с кенотафом, и с гробницей, возникает вопрос, для чего Лампридию было врать в ситуации, когда его запросто разоблачили бы читатели. Представьте, что вы пишете о великолепнейшей гробнице в Риме, а её там нет. Или о празднестве, которого нет. Это же конец вашей репутации и карьеры. Зачем это Лампридию или кто бы там ни выступал под таким именем, непонятно. Так что, в этом случае Лампридию вполне можно верить.
Finita la comedia.
