– Это не твои монеты, – отрезала Адер, выпрямившись.
– Нет, – рассмеялась Кегеллен. – Уж конечно не мои. Будь они мои, я бы сбила цену с пятидесяти до двадцати пяти.
– Ты как будто этим гордишься?
– Гордость, – ответила женщина, проводя языком по губам, – для тех, кому не приходилось так яростно бороться за жизнь.
– Ты не беднее меня! – опешила Адер. – Богаче, насколько мне известно.
– И уверяю, ваше сияние, не потому, что я раздавала золото умирающим девицам за то, чтобы они… продолжали умирать.
– Это для ее семьи.
– Понятно, – покивала Кегеллен.
– Ты сама сказала, что они в отчаянной нищете. Ты вытащила Майли прямо из таверны в Ароматном квартале.
– Да, – подтвердила Кегеллен, – и да.
– Ну а на пять тысяч солнц они смогут купить дом. Небольшой дом и рабов, чтобы его содержать.
– Еще один семейный особняк. – Кегеллен язвительно повела бровью. – Как мило. И да, рабов. Не сомневаюсь, семья Майли будет в восторге от вашей щедрости, ваше сияние. Как и рабы.
Адер с удивлением поняла, что задета за живое.
– Это – особняк. – Она ткнула пальцем в люстру над собой. – Он уж наверное стоил не меньше пяти тысяч солнц. И здесь я видела уже не меньше десятка рабов.
– Я выбила у жизни кое-какие удобства, – кивнула Кегеллен.
– А разве семья Майли не заслуживает того же?
– Я нахожу слово «заслуживает» чрезвычайно скользким. – Кегеллен пожала плечами. – Может быть, мой старый ум стал слишком неповоротлив…
– Ты считаешь, что все это заслужила?
Схватившись за живот, Кегеллен звучно расхохоталась:
– Конечно нет! Все, что у меня есть, – краденое.
– Ну а семья Майли ничего не крадет. Я сама им даю.
– Какое великодушие, – пробормотала Кегеллен. – Подлинно императорский жест.
Адер сощурила глаза:
– Если хочешь что-то сказать, говори прямо.
– Простите, ваше сияние. – Женщина беспомощно развела руками. – Я не хотела вас оскорбить.
– Да провались твои оскорбления, Кегеллен!
Вечная Сука взглянула на нее поверх высокого бокала и кивнула:
– Проще простого: вы можете вытащить мать Майли из нищеты, можете сделать ее купчихой, знатной дамой, королевой, но не обманывайте себя. Всякое золото откуда-то берется.
– Как это понимать?
– Монеты, которые вы так щедро раздаете, пришли к вам из чьих-то рук. Чтобы так вольно их разбрасывать, их сперва пришлось захапать.
– План – это не вопрос, – покачала головой Гвенна. – План придумать недолго. Мы до утра выдадим с десяток, и еще время на выпивку останется.
Талал нахмурился:
– А ты не преувеличиваешь? Скарн и без птиц неприступен. Одни утесы…
– Видела я те долбаные утесы, Талал! – не выдержав, огрызнулась Гвенна. – Не скажу, чтобы у меня зудело поболтать задницей на ветру, карабкаясь по веревкам. Я про то, что это выполнимо. По крайней мере, было бы выполнимо, будь на нашей стороне не эта милая компания дураков и трусов, а пара крыльев кеттрал.
Последняя фраза прозвучала громче, чем ей бы хотелось, но дураки и трусы были еще и глуховаты – по крайней мере, по меркам тех, кто испробовал сларновых яиц. Они все собрались на дальнем конце пещеры, жались к огню и, хотя, по обыкновению, косились – с любопытством и опаской, – как будто не расслышали вырвавшихся у нее обидных слов.
«Кроме Манты», – поправила себя Гвенна.
Женщина неотрывно смотрела на нее, забыв о зажатом в руке поджаренном чаячьем крыле. Она-то, конечно, прошла Пробу, как и Хобб. Если слушала, вполне могла уловить, как оценила Гвенна ее мятежное воинство. А она, похоже, слушала внимательно.
«Пусть себе», – решила Гвенна.
Что толку ходить на цыпочках вокруг очевидного: даже самым подготовленным из отсева до кеттрал было очень далеко.
– Кое-что они умеют, – негромко заметил Талал.
– Если считать ныканье по норам умением, – отрезала Гвенна. – После первой вспышки сопротивления, в которой понесли заметные потери, они всего-навсего спасали свои шкуры.
– Для начала и то неплохо.
– У них чем началось, на том и закончилось. Ради Хала, мы здесь должны были выяснить, что происходит, и добыть птиц. Ну, что происходит, мы теперь знаем: Раллен, его желтоцветное торговое предприятие и мелкая тирания. Значит, пора добывать птиц. Только для этого нам нужна команда получше здешней.
– Не нужна, – сказала Анник.
Она не обернулась к Гвенне – следила глазами за двумя десятками людей на том конце пещеры. Те считались союзниками, помощниками, но Анник наблюдала за ними, как следят за противником, будто в следующее мгновение начнет всаживать стрелы в глазные яблоки. Хоть лук не натянула, и на том спасибо. Манта от этого дергалась, а Гвенне она и без того казалась слишком нервной.
– Здесь кеттрал мы, – сказала Анник, – нам и выполнять задание.
