Та кивнула, поправила стойку и робко попробовала атаковать. Ее волосы – черные с серебром кудри, перевязанные кожаным шнурком, – растрепались и падали на глаза. Гвенна сместилась, ушла от выпада, не дав себе труда его парировать. Делка выправилась и снова сделала выпад, свободной рукой смахнула волосы, выровнялась после промаха и снова пошла в атаку. Гвенна шагнула в сторону.
– Не предупреждай об атаке, – буркнула она.
Немолодая женщина тихо выругалась:
– А я что, предупреждаю?
От сведенных бровей и прищуренных глаз морщины на ее лице стали еще заметнее.
– Да десять раз подряд, – кивнула Гвенна. – Ты смотришь туда, куда собираешься ударить. Усиливаешь хватку и выгибаешь спину перед выпадом. Каждый раз переступаешь левой ногой, а когда…
Она перешла от слов к делу: отмахнулась от клинка Делки, плавно шагнула к ней и врезала кулаком в живот. Женщина сложилась вдвое, со стоном отшатнулась, подняла руку, показывая, что сдается. За это Гвенна дала ей еще и в челюсть, а потом снова в живот, и только тогда ученица слепо отмахнулась мечом. Дерьмовая атака, но все же атака.
– Не бросай боя, – сказала Гвенна. – Никогда.
Делка закашлялась, хватая ртом воздух, но меч в этот раз не опустила и изобразила что-то похожее на верхнюю защиту. Гвенна замедленно прокрутила пару стандартных приемов – их Делка сумела отбить.
– У тебя какая была специальность? – спросила Гвенна. – В кадетах?
– Пилот. – Она покачала головой. – Теперь никто не поверит, а тридцать лет назад я и фехтовала неплохо.
– Почему бросила?
Делка отшагнула, увеличив дистанцию, и улыбнулась. Гвенне захотелось зарыться носом в ее ладони, такая эта улыбка была материнская, мягкая и всепрощающая. Трудно было вообразить Делку потрошащей рыбу – тем более вскрывающей мечом человека.
– Наверное, я просто… устала, – отозвалась женщина, рассеянно глядя вдаль.
– Понятно, устала, – буркнула Гвенна. – Нас нарочно изматывали. Все уставали. Но ты же добралась до Дыры. Тебе оставалось только войти.
– Знаю. – Делка снова покачала головой. – Я видела, как они входят. Все наши. Хаэль, Тиа, Анджин…
Гвенна остановила ее взмахом руки:
– Анджин Серрата?
Опять та же материнская улыбка.
– Я слышала, его теперь называют Блохой. – Улыбка дрогнула. – Называли, пока не…
– Его там не было, – перебила Гвенна. – Не было, когда Гнездо рвало себя на части. Он тогда был…
Она осеклась. Не то чтобы эта тетка стала разбалтывать всем государственные тайны. Да и какие уж там тайны? А все же лучше не привыкать болтать лишнее.
– Он был в другом месте, – договорила Гвенна.
– Он жив? – спросила Делка.
Она так и держала клинок в защите и смотрела на Гвенну, но видела не ее – что-то забытое или потерянное.
– Не знаю, – тихо ответила Гвенна и опустила меч: теплота и открытость этой женщины обезоружили ее. – В последний раз, когда я его видела, он шел на задание. Трудное задание.
– Тогда жив.
– Я бы не поручилась.
Делка кивнула:
– Ты не знаешь его, как знала я, Гвенна.
Гвенна уставилась на нее. И слова вылетели сами собой, оборвавшись на половине фразы:
– Вы с ним были?..
Женщина только рассмеялась теплым звучным смехом:
– Мы с Анджином? О, Гвенна, я была ему другом. Могла бы стать его пилотом, если бы прошла Пробу. И может быть, была в него чуть-чуть влюблена, молодые так легко влюбляются. – Она покачала головой. – Нет, Анджин любил только…
Она выставила ладонь, словно сдерживая воспоминания:
– Не будем об этом. Не моя тайна.
Гвенна молча разглядывала ее. Годы прорезали вокруг глаз Делки добрые морщинки. Ее не мучила ни подозрительность, как Манту, ни раскаяние, как Джака. Ей бы сидеть в деревянном кресле, любуясь на море, а не стоять на холодном сыром камне в чреве земли.
– Почему ты здесь? – спросила наконец Гвенна. – Все говорят, что Раллен явился на Арим и предложил второй шанс. Почему ты согласилась?
Глаза Делки погасли.
– А тебе говорили, что сталось потом с теми, кто не принял предложения? Выбор был: драться или погибнуть.
– Верно, но, как я слышала, многие все равно погибли, – отмахнулась Гвенна. – Никто же тогда не знал, что он вернется перебить оставшихся. Ты не потому согласилась.
Женщина помолчала.
– Да, пожалуй, не потому, – покачала она головой. – Я никогда не любила Якоба Раллена, он был двумя годами моложе меня. Никогда ему не доверяла. Хоть и не представляла, что он способен на такое.
– Так почему же ты вернулась? – наседала Гвенна. – Почему приняла второй шанс? Ты, мне кажется, была вполне счастлива на Ариме.
Делка смотрела на нее – смотрела так долго, что Гвенне стало казаться, что она не спросила вслух, только подумала. Когда женщина наконец заговорила, ее тихий голос едва слышался:
– Чаще всего, Гвенна, людям дается только одна жизнь. Например, ты – кеттрал. Ты училась на кеттрал. И, если не ошибаюсь, ты кеттрал и умрешь. А я… я за тридцать лет была женой, была матерью, хотя мои дети и недолго прожили, была вдовой… Я прожила жизнь, я радовалась жизни, я примирилась с болью, накопила тысячи тысяч воспоминаний. Казалось, мне только воспоминания и остались. А потом пришел Раллен и сказал, что я могу снова стать девятнадцатилетней.
