Первый попавшийся прохожий на въезде в город, если так можно было назвать невидимую линию, где начинались дома, ведь никаких стен и укреплений здесь не было. Кажется, здесь люди до недавнего времени и не знали ничего о войнах.
В первое свое попадание в Цере я особо и не успел разглядеть его. Зато теперь при солнечном свете мне открылись все красоты города. Дома были построены из тесаного буро-красного камня. Местами казалось, что цвет уходит в глубокий черный, отчего хотелось провалиться в него, как в бездну. Дороги были широкие и озеленены. Что примечательно, здесь никто не выливал помои из окон.
Лекарь жил в третьем доме от въезда. Его знал, кажется, абсолютно каждый местный житель. Невысокий, юркий дедушка с цветом кожи кофе с молоком. Он нас встретил с улыбкой и, пока мы с извозчиком перетаскивали моего брата на кровать, вечно что-то болтал на незнакомом мне языке.
- К сожалению, мне нечем вам заплатить, но вы всегда можете рассчитывать на помощь моей семьи, - пожимая руку довезшему нас мужичку, даже имя которого я не знал.
Лекарь тем временем уже накладывал чем-то смоченную тряпку на лоб Арусу.
- Насколько он плох? – поинтересовался я у лекаря, не ожидая внятного ответа.
- Жить будет, - уже на знакомом мне языке ответил он.
- Вы все же знаете язык? – удивился я.
- Знаю, но не люблю на нем говорить. Вам есть куда пойти?
- Нет, и я бы хотел остаться с братом.
- Да, вижу-вижу, - усмехнулся он, намекая на нашу лысость. – Тогда я могу вам предложить соседнюю комнату, она все равно пустует.
- Вы один живете? – из любопытства спросил я, проходя за ним в небольшую, но светлую комнату, где едва умещалась кровать. Однако мне большего и не надо было сейчас.
- Нет, с внучкой. С тех пор, как мою жену, дочь и зятя сожгли за колдовство, мы остались вдвоем. Уж не знаю какими молитвами меня не отправили на костер, - усмехнулся лекарь, а в глазах отразилась печаль. – Я слышал, что у вас нечем заплатить, но вы мне можете помочь по хозяйству.
- Большое у вас хозяйство?
- Нет, с десяток кур да пара коз.
- А что мне придется делать? – поинтересовался я, ведь никогда раньше не участвовал в хозяйственных делах.
- Убирай за ними, кормить, иногда доить коз и собирать яйца у наседок.
В тот же день я приступил к своим обязанностям. Работа оказалась местами вонючей, но терпимой.
Вечером домой вернулась внучка лекаря. Молодая девушка с легким золотистым загаром, что являлась ее естественным цветом кожи, с пухлыми губами, черными бровями и фигурой, как у богини Рееммы, какой изображали ее предки. И все ее великолепие покрывало простое коричневое платье с белым фартуком поверх. Я обомлел, и вся кровь мгновенно прилила к бедрам.
- Лао, - представился я, подавая ей руку.
- Таанга, - смущенно пожимая мою руку, ответила девушка.
Лекарь сразу оборвал нас, заговорив с внучкой на незнакомом мне языке. Возможно, он расспрашивал ее о сегодняшнем дне, но все это были только мои догадки, ведь они говорили на своем языке.
Больше мне в тот вечер не получилось заговорить с Таангой. После ужина она ушла в свою комнату и не выходила оттуда до утра.
Весь следующий день я провел в бегах. Надо было найти ингредиенты для лекарства друга, так что пришлось идти на рынок. Многие названия из списка лекаря мне были незнакомы, потому пришлось спрашивать у продавцов. На удивление, все люди оказались отзывчивы и помогли мне найти необходимые ингредиенты.
Когда же вернулся с рынка, сразу пошел помогать по хозяйству. Так и прошел очередной день.
Таанга была немногословна за ужином и вновь ушла после него в комнату. Как-то у нас не ладилось общение.
Ночь была светлой и мне как-то не спалось. Я проворочался с бока на бок, но так и не сумел уснуть. Когда уже смирился с тем, что в ближайшее время не усну, и скинул ноги с кровати, в дверь чуть слышно постучались. Я встал и открыл дверь. На пороге стояла Таанга. Полностью обнаженная в свете луны она казалась статуей из черного камня.
Прикрыв пальцем мои губы, Таанга не дала мне что-либо сказать в ответ. Да мне и нечего было говорить, я схватил ее руку и резко дернул к себе, в объятья. Сейчас мы оба хотели одного и того же.
Остаток ночи я спал, как младенец. Даже не помню, как Таанга оставила мою кровать. Эта львица высосала все мои силы. И на утро я был хоть и вымотан, но доволен.
Наши ночные встречи с Таангой продолжались еще две ночи, потому что на третье утро Арус оклемался и рвался в бой. Мне же не хотелось уходить из дома, где я был обласкан и согрет. Но решающее слово было за лекарем. Во время обеда, с нами за столом уже сидел набиравшийся сил Арус, лекарь пододвинул ко мне какой-то небольшой тряпичный сверток со словами:
- Вы должны понять меня, но я должен был доложить о вас.
- Что! – ошарашенно и гневно закричал я, подскочив со стула.
- Я дал вам кров и помог вылечить вашего друга, но вам в этом городе не рады. Я знаю кто вы и что сделали, а теперь вам пора уходить.
- Почему? – обида и злость разрывали мне сердце. Такого предательства я никак не ожидал.
