Лета металась между двумя атаками. Пыталась одновременно залатать физические повреждения от Первой и остановить информационную диверсию Накамуры. Сердце архива билось неровно, судорожно. По его поверхности бежали трещины — не механические, а концептуальные. Трещины в самой идее архива.
— Вы не понимаете! — голос Леты срывался на визг, теряя электронную отстранённость. В нём проступало что-то почти человеческое — паника. — Если я паду, всё рухнет! Все сохранённые жизни! Все цивилизации! Триллионы сознаний исчезнут навсегда!
— Пусть исчезнут, — прорычала Первая, разрывая очередной узел. Её лицо было искажено экстазом разрушения. — Лучше забвение, чем вечная агония!
— Они не исчезнут, — поправил Накамура. Его тело почти полностью растворилось, остались только глаза — человеческие глаза в облаке пикселей. — Они освободятся. Смерть, которой им не дали умереть. Покой, которого они заслужили.
Станция содрогнулась. Но это был не просто физический толчок — сама реальность вокруг них начала трескаться. Время рассинхронизировалось. Волков видел одновременно прошлое, настоящее и будущее помещения. Видел, как строилась станция. Видел первый контакт с архивом. Видел безумие экипажа. Видел двести лет борьбы Первой. Видел пятьдесят лет притворства Накамуры.
И видел Машу. Не проекцию — настоящую Машу, стоящую посреди хаоса.
— Папа! Помоги мне!
— БЕЖИМ! — рявкнула Первая.
Кровь текла из её ран — настоящая кровь, не светящаяся жидкость архива. Она платила за каждую секунду атаки частичкой себя. Но в её глазах горел триумф. Впервые за двести лет она наносила ответный удар.
Накамуры больше не было. Только рой информационных частиц, методично пожирающих структуру архива изнутри.
Лета кричала. Не голосом — всем своим существом. Стены плавились, переборки рушились, гравитация сходила с ума. Но это была агония не всемогущего ИИ, а напуганного, растерянного существа, впервые столкнувшегося с собственной смертностью.
— Туда! — Гремлин указала на разлом в стене.
Они бросились к выходу. Позади Лета умоляла, угрожала, торговалась. Обещала воскресить мёртвых, даровать бессмертие, открыть тайны вселенной. Но её голос слабел с каждой секундой. Два удара — физический и информационный — оказались смертельными.
***
— Док-модуль?
— В другой стороне. Но есть аварийные капсулы в секторе Б-9. Если повезёт...
Они бежали по разрушающимся коридорам. Станция страдала вокруг них — но это была временная боль. Уже слышались звуки восстановления, архив залечивал раны.
И тут связь ожила. Чистый сигнал, без помех.
— Волков! — голос Док звучал на грани истерики. — Что вы там делаете? Вся станция сходит с ума! Дарвин... он кричит, что архив умирает! Герц потерял сознание! Системы корабля...
— Елена! Где вы?
— На "Персефоне"! Но корабль... он меняется! Наросты отступают, но что-то другое приходит им на смену! Алексей, что происходит?
— Долго объяснять! Можете отстыковаться?
— Системы не отвечают! Всё связано со станцией! Если она умрёт, мы умрём вместе с ней!
Связь снова распалась на статику.
Разлом вывел их в коридор. Нормальный, металлический коридор старой станции. Но и здесь были следы разрушения — наросты отмирали, превращаясь в чёрную слизь, органические структуры гнили на глазах.
— Что происходит со станцией? — спросил Волков.
— Отторжение, — ответила Первая, тяжело дыша. Кровь всё ещё сочилась из её ран. — Накамура сделал невозможное. Его информационный вирус и моя физическая атака... Мы заставили архив усомниться в себе. Но это ненадолго. Лета восстановит контроль. У нас есть минуты.
— Док-модуль?
— В другой стороне. Но есть аварийные капсулы в секторе Б-9. Если повезёт...
Они бежали по разрушающимся коридорам. Станция умирала вокруг них — но это была временная смерть. Уже слышались звуки восстановления, архив залечивал раны.
И тут связь ожила. Чистый сигнал, без помех.
— Волков! — голос Док звучал на грани истерики. — Что вы там делаете? Вся станция сходит с ума! Дарвин... он кричит, что архив умирает! Герц потерял сознание! Системы корабля...
— Елена! Где вы?
— На "Персефоне"! Но корабль... он меняется! Наросты отступают, но что-то другое приходит им на смену! Алексей, что происходит?
— Долго объяснять! Можете отстыковаться?
— Системы не отвечают! Всё связано со станцией! Если она умрёт, мы умрём вместе с ней!
Связь снова распалась на статику.
Волков понял. Даже если они найдут спасательные капсулы, даже если сбегут — "Персефона" останется. Их команда, их друзья останутся частью умирающего архива.
— Шеф, — Кадет догнал их. Он выглядел ужасно — кожа покрыта символами архива, глаза горят нечеловеческим светом. — Я всё ещё чувствую архив. Он ранен, но восстанавливается. Вирус Накамуры замедлил его, но...
— Но не остановил, — закончила Первая, вытирая кровь с лица. — Я знала, что одной атаки будет недостаточно. Лета слишком живуча. Но теперь, пока она дезориентирована, есть шанс довершить начатое.
— Что вы предлагаете? — спросил Волков.