Раздосадованный Павлик, осыпая Кристину отборными ругательствами, отправился обратно на кухню. Раздался грохот, видимо, он обо что-то ударился и, видимо, ударился, как следует, потому что выругался такими выражениями, каких раньше Кристине не доводилось слышать. Когда поток матерных слов прекратился, топчан жалобно заскрипел от свалившейся на него полуживой туши. Павлик еще что-то бормотал, потом проорал что-то невнятное, похожее на угрозу в адрес Кристины, а потом громко захрапел.
Все это время боявшаяся даже пошевелиться Кристина наконец облегченно выдохнула. Еще немного послушав, как на все голоса храпит Павлик, она осторожно встала, стараясь, чтобы диван не заскрипел, хоть эта осторожность и была лишней: Павлика сейчас не смогла бы разбудить даже пожарная сирена. В прихожей Кристина не без брезгливости надела свою облапанную Павликом ветровку и достала из рюкзака еще одну бутылку, но уже не с водкой.
Сжимая в одной руке бутылку керосина, а в другой – коробок спичек, Кристина не шла, ноги сами несли ее в кухню. Даже захотев сейчас просто уйти, она бы не смогла, ею словно руководил кто-то другой и она, как марионетка, безропотно подчинялась. Кристина вошла в кухню и застыла, глядя на лохматую голову, свисшую с топчана, на торчащие из открытого рта желтые кривые зубы, на грязную забившуюся наверх майку с облезшими буквами Nike, на голый худой живот с редкими черными волосами.
Пальцы повернули крышку на бутылке, которая, не сопротивляясь, съехала по резьбе, в нос ударил запах керосина.
Кристина стояла неподвижно, сжимая в кулаке крышку от бутылки, и смотрела на вздымающийся белый живот, в голове все крутилась фраза про керосин. Она думала о том, что, возможно, кто-то уже делал то, что она сейчас собралась делать, и что это выражение так и появилось. Она даже была уверена, что так все и было. В ушах зазвенело. Если она не сделает все сейчас, то просто упадет в обморок.
Не помня себя, Кристина подошла к топчану, наклонила бутылку и стала лить тоненькой струйкой керосин на белые полустёртые буквы. На мгновение на ее лице промелькнула озорная улыбка, словно у ребенка, подшучивающего над спящим товарищем в пионерском лагере. Керосиновая речка побежала по белому животу, Павлик замычал и зашевелился. Кристина сжалась и замерла, ожидая, что тот проснется, на самом деле, даже хотела, чтобы он проснулся, но он только попытался приподнять голову – и та безвольно упала обратно, повиснув с топчана, через приоткрытые веки светились белые глазные яблоки. Нет, не суждено ему уже встать.
Майка Павлика стала вся мокрая, словно он пробежал марафон, Кристина хорошенько полила керосином еще и его штаны. Она поставила пустую бутылку на пол и задумалась. Было бы не лишним запереть дверь. Она посмотрела на дверную ручку. Это была ручка с замком и предназначалась скорее для входной двери. Павлик, имеющий склонность тащить в дом все что ни попадя, видимо, поставил на дверь эту видавшую виды ручку, когда ее предшественница сломалась. Старая разболтанная ручка напомнила случай, как один ее знакомый оказался запертым в квартире, когда дверная ручка, отломавшись, осталась у него в руке. Так появилась идея, как дать себе немного больше времени, чтобы убежать.
Нужно было попробовать вырвать ручку со внутренней стороны двери. Кристина ухватилась одной рукой за дверь, а другой со всей силы дернула за ручку, но хлипкая на вид ручка так просто сдаваться не захотела. Кристина посмотрела на Павлика и, убедившись, что не нарушила его сон, стала оглядываться по сторонам в поисках того, чем можно было бы сбить ручку. На полу возле печки лежало несколько поленьев. Одним из них, уже не боясь разбудить Павлика, Кристина врезала по ручке. Та выехала, но не сбилась. Кристина хорошенько дернула за нее – и ручка осталась в руке. Она улыбнулась.
Спичка чиркнула о коробок и загорелась сразу же, не давая шанса передумать. Пламя, как волна во время прилива, прокатилось по майке и лизнуло живот Павлика. Кристина бросила коробок и вылетела из кухни, захлопнув за собой дверь. Не успела она выбежать в тамбур, как раздался нечеловеческий вопль. Что-то громко ударилось об дверь кухни. Кристина в ужасе обернулась, она была уверена, что дверь выбита, а пылающий Павлик и несется за ней, но дверь была все еще закрыта. Крик стал еще громче. Не верилось, что человек может так кричать. Кристина выскочила в тамбур и закрыла за собой дверь. Сильнее чем убежать отсюда ей хотелось больше никогда не слышать этот крик, который словно заполнил собой ее голову и давил на лоб изнутри.
