Обогнув дом, Кристина прошла мимо черного плотно зашторенного окна и оказалась на противоположном углу. Здесь лунный свет, не встречая преград на своем пути, ярко освещал все вокруг. Телефон был уже не нужен. Кристина выглянула из-за угла. В голове заиграла мелодия из “Розовой пантеры”, она невольно улыбнулась. Из окна по-прежнему падал тусклый свет. При виде этого света игривое настроение тут же испарилось, а сердце забилось быстрее. Кристина прошмыгнула к окну и остановилась возле него, прижавшись спиной к прохладной шершавой стене. Вдруг стало казаться, что Павлик знает, что она пришла, что он сейчас смотрит в окно, и если Кристина заглянет в него, то увидит там лицо с красными глазами. Страх был готов вот-вот захватить ее в свои железные тиски, и она из последних сил держала себя в руках. Разыгравшееся воображение выходило из-под контроля, закружилась голова, а ноги стали ватными. Больше нельзя было медлить. Задержав дыхание, Кристина резко вышла, почти выскочила, и встала перед окном. Само собой, никто не смотрел на нее через стекло. То, что она увидела, было весьма прозаичным и далеким от страшных фантазий: серый тюль с дыркой, прыгающая черно-белая картинка на экране допотопного телевизора, почти антикварный сервант. Эта скучная картина подействовала отрезвляюще, сердце стало биться ровно, рука поднялась и костяшки пальцев постучали по стеклу. Громкий стук нагло разорвал тишину, Кристина испугалась своей смелости и замерла в ожидании последствий. Резко за стеклом вырос, будто вынырнул откуда-то снизу, силуэт. От неожиданности Кристина отступила назад.
– Каму там што трэба?! – по недовольному голосу было понятно, что Павлик явно не рад, что его побеспокоили. Тюль зашевелился и сдвинулся в сторону. За мутным стеклом появилась лохматая голова, она смотрела на Кристину темными глазницами.
– Што трэба? – повторила вопрос голова, теперь уже скорее с удивлением в голосе.
– У меня сломалась машина… Вы не могли бы мне помочь? – стараясь говорить, как можно жалостнее, начала Кристина. Павлик, перебил ее, недослушав, и проорал:
– Идзи да дзвярэй!
Видимо, Павлик был трезвый, раз не спал, и видимо, пребывал в тоске, которая так часто одолевает алкоголиков в трезвом состоянии и от которой они готовы браться за любое дело с энтузиазмом, само собой сразу же их покидающим, как только появляется возможность предаться своей главной страсти. Павлик исчез в глубине дома. Кристина поспешила обратно к крыльцу. Чтобы избежать лишних расспросов, она сняла уже начинающую присыхать к пальцу салфетку, и сунула ее в карман. Побеспокоенная рана сразу же напомнила о себе пульсирующей болью. Но сейчас было совсем не до этого. Еще издалека было слышно, как загремел дверной засов и скрипнула дверь. Над крыльцом теперь горела яркая лампочка, в ее желтом свете, сутулясь, стоял Павлик и внимательно смотрел на приближающуюся к нему Кристину.
– Здравствуйте, извините, что я вас побеспокоила. У меня сломалась машина там, возле леса, – Кристина махнула рукой в сторону леса, – я стучалась в другие дома, но мне никто не захотел открыть.
Кристина так увлеклась враньем, что сама успела поверить в свое несчастье. Со слезами в голосе она сказала:
– Я просто не знаю, что делать… Переночевать мне негде. Я ехала в Копыль, а теперь вот застряла здесь. Если бы вы пустили меня переночевать, я бы вас отблагодарила, у меня есть деньги! – про деньги Кристина ляпнула сдуру, Павлик был последний человек в мире, кому бы она захотела их отдать.
Перспектива быть вознагражденным заинтересовала Павлика, его глаза загорелись.
– Хиба шкода, места хопиць, – бодро сказал он.
– Спасибо вам большое! Я вас не стесню, вы меня даже не заметите. А завтра за мной приедет брат.
– Зайхоць, – с гордостью гостеприимного хозяина сказал Павлик. Кристина поднялась по ступенькам и неуверенно зашла в дом вслед за ним. Павлик закрыл входную дверь, и они остались стоять вдвоем в темном тамбуре. Кристине стало не по себе. Кажется, только сейчас пришло осознание, что она пришла ночью в дом в богом забытой деревне, спрятанной между лесов, к пьянице, который убил мать за бутылку вина.
"Со мной точно что-то не так…" – эта мысль посетила Кристину впервые, и от нее стало страшнее, чем от того, что она осталась один на один с убийцей. Она словно была в полусне и уже давно, с тех самых пор, когда проснулась тем утром, когда думала, что ее Джек умер. В отчаянии она ущипнула себя за руку.
