Только сейчас стало очевидным то, что следовало заранее включить свет в тамбуре и даже открыть входную дверь. Теперь же в тамбуре было темно. Первые несколько шагов Кристина сделала по инерции, после чего на мгновение полностью потеряла ориентацию в пространстве. Мысленно она уже навсегда осталась в этом доме, потому что не смогла найти выход, но невыносимый крик за спиной гнал ее прочь. Она побежала практически наугад. Дверь обнаружилась быстро, когда с ней встретилось колено, которое тут же пронзила боль. Она судорогой свела ногу, но Кристина не замедлилась ни на мгновение, она даже не издала ни единого звука. Все в мире вдруг перестало иметь значения, кроме одного – вырваться наружу из этой ловушки, подготовленной для другого и в которую она угодила сама. Кристина нашла дверную ручку и дернула ее. Но дверь не открылась. Казалось, стало еще темнее, ноги подкосились, на спине выступил холодный пот, вопли Павлика заглушили удары ее сердца.
– Засов. Должен быть засов, – в этих словах было театральное спокойствие, словно ими Кристина старалась убедить невидимого наблюдателя, что все в порядке, все под контролем, нет, она не на грани безумия. Это притворство помогло ей взять себя в руки. Когда пальцы коснулись холодного железного засова, она испытала не просто облегчение, а самую настоящую радость, пока еще сдерживаемую на случай, если засов не удастся отпереть. И дверь открылась – Кристина выпрыгнула на улицу. Никогда она не была еще так счастлива, как в эту секунду. Сейчас казалось, что хватит сил добежать даже до железнодорожной станции, если это понадобиться, что самое страшное испытание в жизни позади, и теперь ей все будет по плечу. Бросив дверь открытой, она спрыгнула с крыльца и готова была бежать со всех ног, наплевав на ноющее колено, быстро и не останавливаясь подальше от этого места.
Внезапно за спиной что-то грохнуло, зазвенело стекло. Кристина обернулась и остолбенела: из разбитого окна торчала окровавленная подкопченная голова, словно Павлик выглянул, чтобы сказать пару слов на прощанье.
Из открытого рта Кристины едва не вырвался вопль, но удалось его сдержать. Павлик же и не собирался никуда бежать. Он не двигался. Огонь жадно пожирал его и уже добрался до головы. Кристина, как зачарованная, смотрела на пламя. Двор наполнился дымом и запахом жаренного мяса.
– Запахло жареным…– тихий голос Кристины показался ей каким-то чужим и незнакомым, он словно разбудил ее и вывел из оцепенения. Она сорвалась с места и, не замечая боль в колене, что было сил помчалась в сторону колодца. По руке ударила холодная ветка пиона, оставив на ладони капли влаги. Сердце почему-то больно сжалось. Мгновенно Кристина оказалась на улице. То, что она не убилась, наугад перескакивая разбросанные на заднем дворе поленья, было просто чудом. А тем временем в доме через дорогу в окнах загорелся свет. Это был плохой знак.
– Вот надо было тебе кидаться в это окно? – о покойниках, конечно, не принято говорить плохо, но в адрес Павлика все-таки полетела пара нехороших слов, за то, что он своим прыжком в окно нарушил план отступления и уменьшил шансы покинуть деревню, сохранив статус инкогнито. Кристина побежала по дороге со всех ног, думая лишь о том, чтобы хватило дыхания добежать до конца деревни. Недалеко от дома, где произошла встреча с собакой, пришлось замедлиться и перейти на шаг. Пес и на этот раз выбежал ей навстречу.
"Ну чего тебе не спится," – с досадой подумала Кристина. Бутербродов, чтобы отвлечь собаку, больше не было, оставалось только одно средство – ласка.
– Хороший мальчик… – сказала Кристина псу сладким голосом, стараясь скрыть нервозность, молясь, чтобы тот не залаял. Пес замахал хвостом и подбежал к ней.
– Мне пора идти, – Кристина словно умоляя пса ее отпустить. Но, к несчастью, она ему очень понравилась. Пес приблизился к ней вплотную и тыкнул в руку холодным мокрым носом, а потом лизнул. Кристина погладила его по голове и жалобно проговорила:
– Я пойду, ладно?
Кристина неуверенно сделала шаг вперед. Пес замер. Но стоило только ей сделать еще шаг, как он тут же заскулил и побежал за ней.
– Твою мать… Песик, может пойдешь домой? – но песик не принял предложение и бодро засеменил за Кристиной. По его улыбающейся морде стало ясно, что от него уже так просто не отделаешься. О том, чтобы бежать, не могло быть и речи. Если побежать, то собака вероятнее всего залает. Ничего не осталось, кроме как смириться с этим провожатым. Она не переставая оглядывалась и каждый раз, оборачиваясь, с ужасом ждала, что увидит загоревшийся в каком-нибудь доме свет или толпу людей с факелами и вилами. Но эта часть деревни, несмотря на то, что совсем близко был пожар, мирно спала. Возле последнего дома Кристина остановилась. Пес сел рядом и позволил еще раз погладить себя.
