В самый разгар ворвалась в толпу Нурзада. Бледная, запыхавшаяся, все оглядывалась по сторонам, кого-то искала. Локтями пробилась вперед, среди тех, кто тушил, увидала отца, бросилась к нему, горячо зашептала:
— Там люди какие-то на канале... Недоброе замышляют... Нужно туда!
Калий посмотрел на нее подозрительным взглядом, произнес сердито, с угрозой:
— Тебе чего там, на канале, среди ночи?
— Потом, потом я все объясню !.. Нужно туда!
— Домой! Без тебя разберемся!
— Отец!
— Домой, я сказал!
Понурив голову, Нурзада вернулась к толпе, которая, будто болото, засосала, втянула ее в себя. Какие-то люди мяли и толкали ее, поворачивали то в ту, то в другую сторону, и со всех сторон она видела испуганные, напряженные лица.
Растерянность ее продолжалась недолго. Вскинув голову, вытянув шею, она крикнула своим ломким девичьим голосом:
— Люди! Там на канале какие-то всадники. Недоброе замышляют. Бегите туда!
Те, кто подальше стоял, за гулом толпы не расслышали, кто поближе — удивленно воззрились:
— Ты чего? Умом тронулась? Тут пожар, а она — бегите!
Напрягши все силы, Нурзада крикнула снова:
— Мэтэсэ-джигит приказал: хватайте что есть — ружья, топоры, вилы — и на канал! Иначе беда!
Упоминание имени Мэтэсэ-джигита, видно, подействовало на толпу. Со всех сторон посыпались вопросы:
— Так он тебе и сказал?.. А сам-то где, отчего на пожар не пришел?.. Много их там, всадников этих?
И чей-то панический крик:
— Люди! Они окружили аул! Всех перережут! О-о!..
— Чего ты тут панику сеешь? — подошел Туребай, вместе с другими растаскивавший горящую пристройку. — Что случилось?
Нурзада рассказала все, что видела сама, что велел ей передать Александр. Да, она знала — этот рассказ будет ей стоить девичьей чести, а может, и жизни. Но так велел Мэтэсэ-джигит...
Туребай пошел к группе мужчин, рвавших огонь на части, поговорил там о чем-то, вернулся к толпе.
— Мужчины, джигиты! Все, кто без дела, — по домам! Хватайте какое оружие есть... Нурзада покажет, где эти всадники... А мы справимся с делом — тоже туда. Действуйте, братья!..
Прокравшись к мостку, Александр снова увидел группу мужчин с какими-то длинными предметами на плечах — ружья не ружья и на палки вроде бы не похожи, — не разглядишь в темноте. Растянувшись гуськом, незнакомцы шли теперь берегом Кегейли, шли осторожно, в полном молчании. Александр крался за ними.
В том месте, где насыпь канала опускалась почти до самой воды, ночные пришельцы остановились, сняли с плеч свои ноши. Теперь Александр разглядел совершенно отчетливо: эти длинные предметы — лопаты и кетмени. Но зачем они понадобились незнакомцам? Что собираются эти люди здесь рыть?
Александр подполз еще ближе, настолько, что, раздвинув камыш, мог разглядеть лица, расслышать разговор неизвестных.
— Может, начнем? — спросил один голос.
— Приказано ждать Джуманияза-палвана.
— Чего он там с этим учителем столько времени возится? Ткнул — и конец...
— Явится.
И действительно, вскоре со стороны Мангита появилась огромного роста мужская фигура. Джуманияз-палван и вправду богатырем оказался.
— Ну? Прикончил своего мудреца? — встретил Джуманияза вопросом кто-то из ждавших.
— Ножиком попугал, так что язык у него в живот провалился... Давайте! — И, схватив лопату, Джуманияз первым всадил ее в сырую рыхлую землю. Вслед за ним взялись за кетмени и лопаты и все остальные.
Быстрая, как молния, и, как молния, острая мысль полоснула Александра по самому сердцу: рушат берег! Если не остановить, не помешать, вода хлынет на аул, все сметет, все уничтожит — людей, постройки, поля... Но как в одиночку им помешать, как остановить это страшное злодейство?.. Эх, неужели не добежала еще Нурзада до аула? Или, может, побоялась сказать — своя честь дороже?..
Опершись на лопату, Джуманияз поглядел в сторону аула, воскликнул ликующе:
— Глядите — горит! Все как задумано! Ну, теперь уж нам никто не помешает. Приналяжем, джигиты! — И он снова погрузил лопату в податливую прибрежную землю.
Стараясь не потревожить камыш, Александр оглянулся и обмер: над аулом полыхало багровое зарево. Пожар! Значит, нечего ждать ему помощи из Мангита — там сейчас своих хлопот по самое горло. А если хлынет еще и вода, тогда уж будет не по горло, а с головой. Сволочи! Что придумали! С двух сторон, в клещах аул удушить.
Александр до боли сжал кулаки, до скрежета сцепил зубы. Бессильная ярость толкала его на какую-то безрассудную дерзость. Но что, что делать? Нужно спугнуть. А как их спугнешь, один, безоружный?..
Зарево над аулом разгоралось все ярче. Чтобы увидеть его, уже не нужно было оглядываться — багровые отсветы мерцали на черном атласе воды, играли с копнами молодых турангилевых листьев, кровавыми пятнами обрызгали лица и руки пришельцев.
Решение пришло неожиданно. Александр отполз, встал на ноги и что было духу помчался к мостку, затем по правому берегу вниз, туда, где, помнилось, незнакомцы привязали коней. Остался там кто-нибудь их стеречь или нет? От этого будет зависеть, как Александру действовать дальше.
