— Боле, если хочешь, то поживи у меня, пока не закончишь свои дела. Раз уж судьба нас свела... Знаешь пословицу: что бросил в котел, то обратно в мешок уже не положишь.
— Если вы не против и если я вас не стесню.
— Не стеснишь, не стеснишь, боле! Все равно ведь каждый вечер жена ставит котел на огонь. А ведь недаром молвится: что готовится для одного — того хватит и на двоих. У нас тебе будет неплохо. Хлопоты-то тебе, сам знаешь, предстоят нелегкие. Так хоть отдохнешь душой.
Радушие, внимание хозяина тронули и ободрили Жиемурата. И раз уж все уладилось с жильем, то можно было приниматься за дело. Допив чай, он сказал Серкебаю:
— У меня к вам просьба, Серкебай-ага. Узнайте, не вернулись ли Темирбек, Дарменбай и Жалмен. И если вернулись, позовите их сюда.
— Все будет сделано, братец, — готовно откликнулся Серкебай, — можешь на меня положиться.
За Серкебаем вышла и его жена, Жиемурат остался в доме один.
Повезло ему с этим Серкебаем! И все же он жалел, что не послушался Багрова, настоятельно советовавшего Жиемурату взять в спутники местного жителя, который познакомил бы его с аулом, сразу ввел, так сказать, в курс дела. Но кто же мог предполагать, что в ауле такая сложная обстановка! Хм... Как это кто? Багров-то, верно, предполагал!
Жиемурат поднялся, снял с колышка свою сумку, вытащил оттуда и пробежал глазами какие-то бумаги.
В раздумье прошелся по комнате, потирая пальцами правый висок. Да, трудновато одному в незнакомом ауле. Ведь он здесь никого не знал, кроме Серкебая. Да и его-то толком не успел еще раскусить. И впрямь, что известно ему о хозяине?
Чтобы составить о нем хоть какое-то представление, Жиемурат внимательно оглядел помещение, в котором находился.
У одной из стен — старый, с облезшей краской, сундук, на нем арша, обитая железом. На арше аккуратно сложены одеяла — большие, ватные, старинного фасона, немало, видно, послужившие на своем веку, и маленькие лоскутные, новенькие, нарядные. Кто же их шил? Хозяйка вроде старовата для подобного занятия — такие одеяла обычно любят шить молодухи. Хотя, может, женге — душой молодая!
В углу, между сундуком и стеной, на ящике красуются две бурые кошмы, наброшенные одна на другую. Все на своих местах. Хозяйка, судя по всему, женщина заботливая и прилежная.
А хозяин?.. Недаром ведь говорится: держись подальше от женщины, не умеющей видеть на семь дней вперед, и от мужчины, не умеющего видеть на семь лет вперед. Как-то сам Серкебай заботится о своем будущем, о семье, о доме?
Жиемурат окинул взглядом стены. Что ж, хозяин потрудился над ними — ровно обмазал сперва глиной, перемешанной с соломой, потом глиной с песком. В комнате чисто, уютно. И печь сложена добротно, умело. Радуют глаз аккуратные выступы, на которые можно ставить чайники, пиалы. По верхнему краю вылеплен карниз. Жиемурат, сунув руку внутрь, проверил дымоход, — все как положено!
Привстав на цыпочки, заглянул за печь: верх ее представлял собой удобную площадку для сушки зерна в зимнее время. Еще раньше, в передней Жиемурат приметил еще одну дверь: она, верно, вела в кладовку. В доме, значит, имелись кой-какие запасы. Все говорило об усердии, бережливости Серкебая. Основательный мужик!
Жиемурату так и не удалось довести до конца осмотр дома — вернулся Серкебай. Он сообщил, что Темирбек и его товарищи уже у себя и скоро придут.
— Прибыли, значит?
— Еще на заре.
— Скажите, Серкебай-ага, а они интересовались — послан ли кто в район?
— Вроде, нет. Не до того им.
— Чудной народ! Об этом они должны были побеспокоиться в первую голову!
Не прошло и нескольких минут, как в дверь постучались — пришли Темирбек и батрачком Жалмен.
Серкебай познакомил с ними своего гостя. Справившись о здоровье, о делах, Жиемурат сразу же перешел к расспросам и, прежде всего, поинтересовался, как в ауле готовятся к похоронам Айтжана. Он говорил тоном человека, давно уже участвующего в жизни аула, это немного удивило пришедших.
Жалмен почувствовал, что неспроста незнакомец проявляет такое любопытство, и поспешно ответил:
— У покойного была корова, мы велели ее зарезать, на поминки.
Темирбек молчал, искоса поглядывая на гостя.
«Ему, наверное, подозрительно — с чего это я допытываюсь у них про то да про это...» — подумал Жиемурат.
Он хотел было объяснить, по какому праву он их расспрашивает, для чего прислан в аул, но решил, что Серкебай уже успел все о нем рассказать. Однако он ошибся. Хозяин, видно, зря болтать не любил. Жиемурат понял это, когда Жалмен спросил у него:
— А вы кем будете?
Жиемурат, не желая пока о себе распространяться, коротко сказал:
— Моя фамилия Муратов. Прибыл по заданию райкома.
Жалмен принялся вдруг проникновенно уверять гостя, как горюет аул о гибели Айтжана, какая это большая потеря для всех.
— А мы с Темирбеком, — добавил он с покаянным жаром, — готовы сквозь землю провалиться от стыда — простить себе не можем, что не уберегли нашего Айтжана и до сих пор не нашли убийцу!
По той почтительности, какая слышалась в его голосе, и по стремлению убедить гостя в своей искренности Жиемурат понял, что Жалмен считает его большим начальником.
