Вышли к Иртышу и спустились на лед. Здесь поземка разгуливала вовсю. Комиссары шли смело, даже голов не опускали, словно им все было трын-трава. Забыл про мороз Авдюшка. Будто случайно меняясь местами с другими конвойными, прошел весь строй и заглянул каждому комиссару в лицо. Нет, слава богу, отца не было.
- Где же ваша баня, господин офицер?-уже недоверчиво спросил все тот же арестованный.
- Недалеко!-засмеялся сотник. И закричал:- Сто-ой!.. Конвой - окружить!..
Вооруженные люди плотно охватили арестованных.
«Где же баня?»-подумал Авдюшка, оглядывая белую равнину, взбудораженную поземкой. И взгляд его остановился на большой, неровно вырубленной проруби. Дегтярно черная вода тяжело поднималась и опускалась в ней.
- Братцы, разбегайтесь!- сильно крикнул все тот же передний, кошкой бросился на сотника, цепко обхватил его и вместе с ним упал в прорубь.
- Стреляй!-завизжал старший урядник Харя и выстрелил из нагана.
Арестованные брызнули во все стороны. Обомлевшего Авдюшку сбили с ног. Падая, он толкнул свою винтовку к проруби и съежился, обняв лицо и голову. Как сквозь тяжкую дрему, слышал он выстрелы, стук конских копыт, матерную ругань и свист сабель. Авдюшку больно пнули в спину. Дрожа всем телом, он поднялся, вытянулся. Перед ним стоял Харя.
- Где ружжо?-скалясь, спросил он и ткнул Авдюшку револьвером в лоб.- Ружжо где, говорю!
- Под дыхало меня саданули, а ружье тут было,- придя в себя, ответил Авдюшка.
Нагибаясь, он стал смотреть вокруг.
- Сволота! Пристрелить тебя мало!-завизжал Харя и стал тыкать Авдюшку револьвером в спину.
Конные, пешие стаскивали к проруби трупы. Чуя человеческую кровь, храпели и бесновались кони, визжал и хрустел под копытами лед. С шашкой наголо подскакал полковник Дубасов, слетел с коня, ширнул шашку в ножны, бросил:
- Урядник, где сотник Лютый?
Харя, хлюпко шмыгая носом, что-то пробормотал, а полковник все злее и злее наигрывал плетью. И вдруг начал остервенело сечь ею Харю. Потом накинулся на Авдюшку. Порол долго, норовя все по лицу и по рукам. Но не больно было Авдюшке, будто били не его, а другого - крепила мысль, что он среди этих извергов один не взял греха на душу.
Дубасов бушевал, размахивая нагайкой:
- Стервы!.. Предатели!.. Перевешаю, мать вашу!..- он прыгнул к Авдюшке, схватил его за отвороты полушубка и так встряхнул, что тот, щелкнув зубами, до крови прикусил язык.- Где винтовка, сучий сын? Отвечай, подлюка, иначе утоплю, как щенка! Слышишь?
Авдюшка молчал, глядя в безумные глаза полковника.
Только когда полковник брызгал в лицо слюной, его слегка мутило.
Бородатый казак быстро подошел к полковнику и стал тихо говорить ему что-то.
- Сюда его!- сипло взвизгнул Дубасов.
Подвели не очень видного мужика, белоголового от набившегося в волосы снега, в драной шубейке. Мужик придерживал правой рукой раненое плечо и смотрел вперед, навстречу поземке, будто силясь вспомнить что-то. Вокруг него, как воронье перед поживой, скучились с голодной лютостью слуги «бога и атамана», а он не видел их и все смотрел куда-то.
Полковник взял Авдюшку за воротник полушубка, рывком поставил на край проруби. Выхватил у ближнего казака винтовку, сунул ее Авдюшке в руки. Целясь, уперся дулом нагана в лоб.
- Стреляй комиссара, сучье вымя! Ну?
Все завопило в Авдюшке: «Жить!» Но за свою жизнь нужно было загубить другую и навсегда забыть дорогу в родной дом, к отцу и матери. По спине, щекоча, пробежала холодная струйка пота, и в груди стало пусто. Жить хотелось!
- Ну?- полковник взвел курок.- Большевика жалко? Стреляй!..
- Он, ваше благородие, вахмистра Лукина где-то затерял, когда еще в Сибири были,- прильнув к уху полковника, просипел Харя.
- Говорит, красные подстрелили. Врет!..
- А-а!..- взвыл полковник.
Авдюшка вскинул винтовку к плечу, закрыл глаза и выстрелил. Когда снова открыл их, комиссар лежал на боку, словно утомился и прилег отдохнуть. Темно расплываясь в снегу, из него текла кровь. «Убил»,- подумал Авдюшка и больше уже ни о чем не думал. Доволок по приказанию полковника труп до проруби и столкнул его туда. Обрадовался, что убитый не всплыл, а сразу исчез в черной прорве воды.
- Вот вояка!- гоготали казаки.- В штаны, наверное, наклал, пощупать надо!..
- С такими только против красных воевать!..
Торопливо, словно боясь, что мертвые оживут, всех убитых побросали в прорубь. Полковник вскочил на своего чертом выплясывающего жеребца и с места погнал его рысью. Все конные, как волчья стая за вожаком, кинулись за ним.
Харя построил взвод, опять было пристал к Авдюшке с руганью и револьвером, но длинноусый немолодой казак Лобов приблизился к Харе и ласково посоветовал:
- Не кипятись, урядник. Прорубь-то еще не застыла. Уразумел?- вынул из-за пазухи фляжку (горло берег - на груди согревал) и одним дыхом опорожнил ее.- А винтовку мы ему найдем.
Взводный ошалело постоял перед подчиненным, ничего не сказал и повел взвод прочь от проруби.
С диким посвистом метался по плененному льдом Иртышу огненно-жгучий ветер, затягивалась льдом черная прорубь.
