Старейшина Бай смотрела на мертвого человека на обочине дороги. Тот был разбойником, который собирался сделать с ней и с молодой госпожой Шао ужасные вещи. Стоило ли его похоронить? Бай Сюинь поджала губы, вспоминая последние слова этого человека. Пожалуй, нет.
Она повернулась и пошла в сторону повозки. Шао Цинмэй, стоящая в передней части не выглядела напуганной. На ее лице явно читалось беспокойство.
– А-Шань, как твоя рука? – спрыгнула она на землю. – Тебе не больно?
Бай Сюинь молча прошла мимо них и забралась в повозку. Убедившись, что с Да Шанем все в порядке, молодая госпожа тоже забралась внутрь и села на свое обычное место. Да Шань разместился спереди и подстегнул лошадей. Повозка тронулась с места, минуя и поваленное дерево, и труп на обочине дороги.
Шао Цинмэй бросала быстрые взгляды на старейшину Бай. Эта женщина была очень красива, но красота ее была холодной. А сейчас с чуть нахмуренными бровями и поджатыми губами, она выглядела довольно пугающе. Шао Цинмэй восхищалась старейшиной Бай и побаивалась ее. Рядом с ней всегда было ощущение, словно существовал некий высокий стандарт, до которого она, Шао Цинмэй, всегда не дотягивала. Из-за этого хотелось стараться сильнее, но от этого ощущение не исчезало. Как будто она проваливала сложный экзамен раз за разом. Она покосилась на Да Шаня – с ним все было просто, обычно они понимали друг друга с одного взгляда. Но что творилось в голове старейшины Бай, невозможно было предположить. Кажется, сейчас она злилась, но на кого и почему, Шао Цинмэй могла лишь догадываться.
– Старейшина Бай, вы злитесь? – решила попытать она удачу и тут же пожалела.
Старейшина Бай повернулась к ней и прожгла убийственным взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Какая страшная женщина!
– Да, – изрекла старейшина Бай ледяным тоном и снова отвернулась.
Шао Цинмэй сглотнула. Кто ее тянул за язык?! Промолчать, сделав вид, что она ничего не спрашивала, теперь будет неприлично. Но и разговаривать один на один, когда старейшина Бай не в духе, было слишком страшно. Просчитав в уме все варианты, Шао Цинмэй поняла, что одной ей с этим не справиться, поэтому решила использовать Да Шаня как живой щит. Ведь Да Шань, в отличие от нее, старейшину Бай совсем не боялся. Он вообще никого не боялся. Невежество и отвага – вот был его жизненный девиз.
– А-Шань, – ласковым голосом позвала молодая госпожа Шао, внутренне молясь, чтобы он понял, в какой ситуации она оказалась, – если на дороге все спокойно, почему бы тебе не посидеть с нами.
Да Шань послушно отложил вожжи и, пригнувшись, зашел в повозку.
– Вот, – Шао Цинмэй похлопала на место справа от себя, – садись здесь.
Да Шань молча прошел внутрь и сел на указанное место. Теперь он словно отгораживал Шао Цинмэй от старейшины Бай. Так было намного спокойнее. Вот только и сейчас Шао Цинмэй не знала, с чего начать разговор, а на Да Шаня в этом деле надеяться было нечего. Если б не запрет отца, то это Да Шаню пришлось бы объясняться, а не ей!
Шао Цинмэй незаметно пихнула его в бок, а когда он повернулся к ней, бросила на него умоляющий взгляд. Он вопросительно приподнял бровь, явно не понимая, чего она хочет.
От него не было никакой пользы!
– Старейшина Бай, – осторожно позвала Шао Цинмэй.
Та повернулась и бросила хмурый взгляд. Но было в этом взгляде что-то еще. Шао Цинмэй, забыв на мгновенье о том, как боится эту женщину, вперилась в нее глазами, силясь прочитать эти новые эмоции. И она поняла.
Боль.
Во взгляде старейшины Бай сквозила почти физическая боль.
– Старейшина Бай, что случилось? – выдохнула Шао Цинмэй.
– Молодая госпожа Шао и правда не понимает? – тихо сказала старейшина Бай, и ощущение, что Шао Цинмэй причиняет боль другому человеку одним своим невежеством, только усилилось.
Внезапно Да Шань встал и пересел на соседнее место рядом со старейшиной Бай. А так как ее лавка была не такая широкая, то и места рядом с ней было мало, поэтому он сел, притершись вплотную, буквально усевшись на ее юбку. Шао Цинмэй в ужасе замерла, ожидая карающего возмездия. Но Да Шань превзошел себя. Он не только пристроил свой зад на чужую одежду, но и самым бесцеремонным образом схватил старейшину Бай за руку, словно они были закадычные друзья детства. Шао Цинмэй собрала всю свою силу воли в кулак, чтобы подавить порыв вскочить, оттащить его и хорошенько избить, а потом долго и нудно читать лекцию о правилах приличия. К счастью, ей не пришлось.
Да Шань схватил чужую руку и, перевернув ее ладонью вверх, начал старательно водить по ней пальцем. А когда закончил, выжидательно посмотрел на старейшину Бай, которая, очевидно, была в шоке от происходящего.
– Старейшина Бай, – попыталась спасти ситуацию Шао Цинмэй, – когда Да Шань хочет что-то сказать, он как бы пишет иероглифы на руке. А-Шань, почему бы тебе не взять лист бумаги и не написать все, что ты хочешь? Старейшина Бай не я, ты не можешь так просто хватать ее за руку, – Шао Цинмэй мило улыбалась, но ее взгляд был убийственным.
