Да Шань повернулся к ней и нахмурился, явно о чем-то думая. Думать не было его сильной стороной. Какую бы сложную проблему человеческих взаимоотношений он для себя сейчас ни решал, Шао Цинмэй знала, что вывод будет неверный. Иногда ей казалось, что его вырастили дикие звери, настолько ему было сложно понять других людей.
– Еще раз, – вдруг нарушил тишину резкий голос старейшины Бай. Она протянула свою руку Да Шаню ладонью вверх. – Напиши еще раз. Только медленнее.
Он охотно взял ее руку и начал пальцем выводить иероглифы. Его вид был настолько сосредоточенным, что, если бы он высунул кончик языка, Шао Цинмэй бы не удивилась. Наконец, он закончил и поднял голову. По лицу старейшины Бай было совершенно непонятно, о чем она думает.
– Что он сказал? – не сдержала любопытства Шао Цинмэй.
– Я разозлился. Тот человек говорил плохие слова, – озвучила смысл послания старейшина Бай, а потом повернулась к Да Шаню. – Нельзя убивать людей лишь потому, что они что-то сказали, – покачала она головой. – По закону тебя могут за такое судить, ты это понимаешь?
Да Шань нахмурился и бросил взгляд на Шао Цинмэй, но старейшина Бай внезапно протянула руку, взяла его за подбородок и повернула обратно к себе.
– Да Шань, – она буквально прожигала его взглядом, – ты не можешь убивать людей только потому, что разозлился. Это неправильно.
Она отпустила его подбородок, он потянулся и снова взял ее за руку, выводя пальцем черточки.
– Почему? – Бай Сюинь растерянно на него посмотрела, а потом перевела взгляд на Шао Цинмэй. – Молодая госпожа Шао, вы говорили, что научили его читать и писать. Так как же вышло, что вы не обучили его таким важным вещам. Закону.
– Нет, старейшина Бай, все не так, – запаниковала Шао Цинмэй. – Я говорила ему, что он не может делать все, что ему вздумается. Много раз! Ведь так, А-Шань? Но ведь та ситуация была… Это же были разбойники, они собирались сделать с нами что-то ужасное! Разве они не заслуживают смерти?
– Это не нам решать, – покачала головой старейшина Бай. – Судить других людей не наша работа.
– Но, если на нас нападают, разве мы не можем защищаться? – насупилась Шао Цинмэй.
– Мы можем, – Бай Сюинь задумалась, словно пыталась подобрать слова, чтобы донести свои мысли. – Если на нас нападут, мы будем защищаться. Но это не значит, что нам можно убивать других. Есть множество способов обезвредить врага, сохранив ему жизнь.
– Но что потом? – вздернула подбородок Шао Цинмэй. – Мы бы их пощадили, но они бы так и остались разбойниками и продолжили бесчинствовать.
– Потом, – старейшина Бай устало прикрыла глаза, – мы бы доехали до ближайшего города и сообщили властям. Рассказали бы градоначальнику о случившемся, чтобы он отправил своих людей с этим разобраться. И тогда разбойников бы судили по законам страны.
– А если бы их не нашли? – не отступала Шао Цинмэй. – Если бы они спрятались в лесу?
– Тогда это была бы уже не наша проблема, – пожала плечами старейшина Бай.
– Но почему? Где здесь справедливость?! – Шао Цинмэй невольно повысила голос.
Бай Сюинь замолчала. То ли из-за долгой дороги, то ли из-за этого разговора, но она выглядела изможденной.
Внезапно Да Шань повернулся, взял Шао Цинмэй за руку и вывел на ладони два слова.
– Мир несправедлив?! – вспыхнула Шао Цинмэй. – Ты издеваешься?!
– Он прав, – подняла на нее усталый взгляд старейшина Бай. – Мир несправедлив. И это то, с чем мы ничего не сможем сделать.
– Тогда ради чего это все? – сжала руки Шао Цинмэй. – Все эти тренировки? Медитации? Самосовершенствование до изнеможения? Какой в этом смысл? Вы, старейшина Бай, со своим хаотичным ядром каждый день рискуете быть уничтоженной собственной энергией, и ради чего? Чтобы разбойники грабили, насиловали и убивали людей, а вы говорили себе, что это не ваше дело?
– Наказывать преступников не моя работа, – холодно произнесла Бай Сюинь.
Шао Цинмэй сжимала кулаки так, что пальцы побелели, а ногти впились в кожу. Эта бесчувственность женщины напротив, которая так легко рассуждала о несправедливости мира, сводила ее с ума. Потому что это неправильно! Да Шань убил человека, который заслуживал смерти. Так как может эта женщина осуждать его?! Как она может говорить, что надо было их всех отпустить, чтобы подобное случилось с кем-то другим? С кем-то, кто не сможет дать отпор?
– А может быть, дело не в этом? – сузила глаза Шао Цинмэй, уже зная, что пожалеет о том, что скажет, но не в состоянии остановить поток обиды. – Может быть, проблема именно в вас, старейшина Бай? Вы говорили, что из-за вашего хаотичного ядра с детства принимали разные травы и эликсиры. Я не мастер алхимии, но всего после нескольких дней приема настоя, который вы мне дали, заметила разницу. Словно все мои чувства притупились, а между мной и миром появилась стена из мокрой рисовой бумаги. Вроде бы она есть, но ее не видно. Я стала иначе чувствовать, иначе реагировать на привычные мне вещи, а ведь прошло всего несколько дней.
– Молодая госпожа Шао на что-то намекает? – спокойно спросила старейшина Бай, что лишь подстегнуло Шао Цинмэй.
