— День рождения на кладбище? — нахмурился я.
— Не все такие везучие, как я, — буркнула она, опустив взгляд.
— Я с тобой, — вылез из машины тоже.
— Я хочу побыть там одна, — сказала она тихо. — Ай!.. — вскрикнула тут же, оступившись на каблуке и уколовшись о розу.
Слизнула каплю крови с пальца.
— Давай сюда, — протянул я руки и взял цветы. — Помогу донести. Смотри под ноги. Туфли у тебя зачётные, не спорю, но плитка старая, вся в щелях.
Та отдала мне букет, перекинула через плечо сумочку и направилась к огромным кованым воротам. Вошли на территорию кладбища. Тут свой мир. Тишина мертвая, даже птички не щебечут. Оксана явно знала, куда идти, уверенно цокала по старинной тесаной брусчатке куда-то в сторону березок.
— Пришли, — выдохнула она, остановившись у невзрачной могилки с надгробием из обычного мрамора. Она терялась среди помпезности старинных склепов, ростовых статуй криминальных авторитетов, сгинувших еще в начале девяностых. Обычная такая могилка, неприметная. И за что покойный удостоился чести лежать здесь?
По памятнику сразу видно, что не блатной и не олигарх, а человек простой. Но в следующий момент я вгляделся в табличку на камне.
И ноги подкосились, я опёрся о березку. Прочитал:
Майор милиции Малютин Максим Сергеевич, дата смерти: 1-е июня 1997 года.
Мне захотелось протереть глаза. Я прочел снова, будто буквы могли притвориться другими. Это была моя могила… Там лежал я…
Я сглотнул ком, мотнул головой и выдавил:
— А… какое сегодня число?
— Первое июня, — зашмыгала носом Кобра, неловко утирая слезинки.
Даже чуть отвернулась, чтобы я не видел ее слабости.
Я снова посмотрел на неё — внимательно, будто только теперь видел в первый раз. И теперь узнал ее… ту маленькую девочку, которую спас… Дочку моего информатора Генки!
Её же Оксанкой звали… Ну точно! И машина-то её бати…
Она изменилась за эти годы… но теперь вместо матерой сотрудницы полиции я видел маленькую испуганную девочку с острыми коленками.
Так вот что ее гложет много лет…
— Помянем, — Оксана протянула мне металлическую фляжку.
Я сделал сразу три больших глотка. Даже не понял — водка это была или коньяк, все одно. Как ни старался сделать лицо кирпичом, а всё стоял ошарашенный, придавленный.
Но в следующую минуту плечи стали расправляться. Я вдохнул полной грудью. Да, она изменилась. Выросла. Потому что осталась жива.
Все не зря было.
Не зря погиб.
Спас, прикрыл, и она не забыла.
Могилка ухожена, и теперь розы красным огнем горят под надгробием. Тихо и торжественно, аж в груди щемит…
— Вот, Максим, — еле слышно сдавленным голосом проговорила Оксана. — Здесь настоящий мужчина лежит… не то что нынешнее племя. Он погиб, чтобы я жила…
Я медленно закрыл глаза и снова отпил из фляжки.
Обратно ехали молча. Каждый думал о своём. Сокровенном. После всего увиденного и услышанного даже хмель из фляжки не брал, хотя осушили мы ее до дна.
Я, выходит, сейчас узнал о том, что не просто так сюда попал. Раз уж судьба вытащила меня с того света, значит, что-то ей от меня нужно. Второй шанс просто так не дарят. И я его не упущу.
Но одно не давало покоя. Генка ведь погиб в тот же день, что и я. Но Оксана пришла только ко мне. К нему — нет. Букет один купила…. Почему?
Она явно не знает, кто виноват в наших смертях, кто ее тогда похитил. А если б знала, кто убил её отца… Сто пудов устроила бы вендетту. Охоту. На Валета и иже с ним.
Как ей сказать, как раскрыть глаза? Пока не решил. В лоб не скажешь, но с этим разберусь…
Маленькая девочка не запомнила, конечно, тех ублюдских морд. Напугана была — понятно. А потом выросла и пошла в органы. Видно, чтобы заглушить боль детства. Чтобы ловить таких же, как те уроды, и этим хоть как-то душу успокоить.
Только вот вопрос — куда тогда смотрели менты, когда я погиб?
Выходит, и моё дело, и дело Геныча — глухари. Не раскрыли.
А иначе как объяснить, что Валет до сих пор красуется на баннерах?
Вывод напрашивается один, и он словно камнем раз за разом бьёт мне в лицо, будто тачке в лобовуху — кто-то его тогда прикрывал. Из наших.
Но кто?
Меня слили, и бандиты явно были готовы. Знали, что я приду один.
Хотя… я ведь был всё-таки не один. Со мной был Сёма Рыжий. Стажёр. Он же и свинтил первым, как только запахло жареным. Испугался пацан.
Он крыса? Возможно…
Но с другой стороны — стажёр. Зелёный. Что он мог?
А если всё-таки мог? Если Сёма не дурачок, а ловкач? Играл роль простачка и манипулировал. Да не-е… я в людях разбираюсь.
Но… проверить эту версию нужно. Осталось только Сёму найти. Как обустроюсь — обязательно займусь. Ведь не просто же так салага тогда напросился со мной на дело. Разговор с Палычем подслушал. Потом влез, мол, возьмите и меня.
Кстати, жив ли сейчас Пал Палыч, начальник УГРО? Лет прошло, выходит, немало, Оксана выросла, а у начальника как дела? Надо и его тоже найти. Побеседовать. Жаль только, не смогу зайти к нему и сказать по-простому:
«Привет, старый! Помнишь, как мы с тобой „Центровых“ размотали? За один вечер полбанды в кутузку утрамбовали. А как в сауне на набережной отжигали, а как…»
