— Яровой… это ты, что ли, здесь? — бровь цвета воронова крыла поползла вверх медленно, как предохранитель перед выстрелом.
— Не обращайте внимания, Оксана Геннадьевна, — пробормотал Максим, согнувшись и неловко шаря по полу рукой. — Я… я тут справку печатаю…
— Я не поняла, Максим Сергеевич, — теперь обе брови встали домиком, а голос стал колючим. — Ты что… на мою задницу пялился?
— Да нет, что вы… я… это… просто… — он окончательно сбился, лицо залилось краской. — Я справку готовлю к коллегии.
— Ну-ну… Справку он готовит, — скептически протянула она, небрежно разглядывая летеху, как кошка пойманную мышь. — Извращенец, значит?
— Простите… Я… не специально… Вы просто…
Он неловко повёл рукой к кофе-машине и тут же понял — так вышло ещё хуже.
— Ладно, расслабь булки, Яровой, — устало вздохнула Кобра и отвернулась к кофемашине. — Хоть кто-то на мою задницу смотрит.
— Оксана Геннадьевна, вы же знаете, как я к вам отношусь, с уважением, — пробормотал молодой инспектор.
Вот он, шанс! Почуяв призрачный зеленый свет, Максим захотел перейти в наступление, аж сердце в ушах застучало.
— А вы вечером сегодня что делаете? — собравшись с силами, выпалил он и тут же еще больше покраснел.
— Как всегда… Работаю.
— А в кино не хотите? Второго «Терминатора» в «Космосе» показывают, в рамках ретроспективы, так сказать. Который «Судный день». Старый фильм, но вы должны его помнить.
— Я, по-твоему, старая? Должна помнить всё старьё?
Максим подумал, что лучше бы у него сейчас упал ещё десяток ручек — так можно хоть под стол спрятаться.
— Нет, нет… я про то, что фильм популярный раньше был. Там крутой мужик из прошлого, то есть из будущего, попал сюда. То есть, в то время, кино-то… Ну, не совсем мужик, киборг.
— Да знаю я, шучу… — снова отмахнулась майорша. — Вот скажи мне, Максим, что ты всегда оправдываешься? Да и вообще — странно, что ты такие фильмы любишь.
— Ну-у… я интересуюсь эпохой девяностых. Как насчет «Терминатора»?
— Погоди… Максик… ты что? На свидание меня зовешь? Ха!
— Да нет, я просто… У меня там подруга мамы билетером работает, можно пройти бесплатно и… Вы же одна живёте, вот я и подумал…
— А ты откуда знаешь, что одна? — Кобра смотрела на него, не мигая. — Свечку держал?
— Да нет… — замялся Максим. — В отделе просто говорят.
— Говорят? — прищурилась майорша. — И что же они там говорят?
— Да так, ничего особенного, Оксана Геннадьевна…
— А ну быстро сказал!
— Э-э… говорят, что у вас… ни котёнка, ни щенёнка, — опустил глаза в пол инспектор.
Коробова поморщилась, покачала головой и проговорила:
— Запомни, Яровой, щенята — у сук… Ну-у, хотя да… Я такая…
— Это значит, идем в кино? — воспрял было он.
— Это значит, сходи с мамой… Знаешь, был бы ты мужиком, Максик, может, я бы тебе и дала… шанс на свидание, — проговорила со скрытым вздохом майорша.
Пауза. И уже тише, себе под нос Коробова добавила:
— Эх… обмельчал мужик…
А Максим услышал ее последние слова. Он вообще всё слышал. Привык. Привык быть «мебелью». В ОВД его не замечали — и в этом была его сила. В отделе он давно стал чем-то вроде фонового звука: есть — и ладно. После выпуска из Академии (а по факту — всё та же школа милиции, только с вывеской поновее) его определили сюда — в штаб. В помощь к женщинам-статистам. Перебирать бумажки, подбивать планы, верстать отчеты, заполнять карточки учета.
А он с детства мечтал ловить настоящих преступников. Ради этого и поступал. Но когда пришёл на «землю», начальство решило, что лейтенанту Яровому лучше будет во внутренней службе, мол, для уголовного розыска — стержня не хватает, да и декретницу кем-то заменить всё равно надо.
А где ему взяться, этому стержню, если с детства воспитывали послушным? Мать — завуч в школе, вообще была категорически против органов. Отец… Отец промолчал. Он всегда молчал, особенно когда говорила мама.
— Ну ты чего залип, Яровой? — выдернула его из размышлений Кобра. — Иди помоги мне уже с этой китайской хренью. Она бесит меня сильнее, чем ты. А это уже, между прочим, достижение.
— Конечно, Оксана Геннадьевна, — Максим вскочил, поправляя вечно сползающий погон на левом плече. Он почему-то никогда не держался прямо, как будто даже погон отказывался воспринимать его всерьёз.
— Тут надо вот сюда нажать, — начал он с видом знатока, — а потом вот сюда. Вы просто не до конца вставили…
— Ага, вставлять ты, смотрю, умеешь, — устало хмыкнула Кобра. — Господи, откуда вас таких берут в полицию?
— Вообще-то, — надул губы Максим, — я дипломированный специалист. У меня, между прочим…
Договорить он не успел.
Чтобы произвести впечатление, полез демонстрировать манипуляции вслепую, не отводя взгляда от собеседницы. Как учили на лекциях по криминальной психологии: зрительный контакт с объектом, доминирующая подача, контроль внимания. Только вот руки-крюки полезли не туда — пальцы попали в узкий зазор между металлической колбой и пластиковым корпусом.
— Ай! — вскрикнул он, почувствовав ожог, когда машина заворчала.
Инстинктивно дёрнул руку, попал по вилке питания — и тут всё случилось сразу.
