Я вышел из кабинета и направился к себе, размышляя. Паутинку я подёргал, ниточки потянул — теперь оставалось только ждать, кто первый дёрнется. Откуда паук приползет.
Если Морда в теме, обязательно начнёт ставить палки в колёса. Начнёт вызывать, допытываться, намекать на служебные несоответствия. Если мажорчик замазан — жди гостей. Может, и сам Валет напомнит о себе, а то и Савченко пришлёт на беседу. Дирижёра.
Так… Нужно срочно раздобыть волыну. Без ствола в этом городе, как без зонта в Питере. Надо ворошить старые контакты.
Я не исключал, что всё может закончиться очень просто — одна пуля в лоб Валькову. Без суда, без следствия — как однажды закончилась моя жизнь. Рука у меня точно не дрогнет. Только вот к нему ещё подобраться надо, не всё так просто. Не тусуется он в кабаках, по клубам не шляется. Держит дистанцию. Защищён, как банк «Империал». Но если припечёт, найду способ. Главное — не торопиться, не спешить. Подкопать, разузнать, выманить.
Но, чую, это не просто разборка и моя личная месть. Тут целый айсберг вырисовывается. На поверхности — Вальков, а под водой — хрен знает что. Криминальная пирамида с отростками везде: в бизнесе, в администрации, может, даже в УВД и прокуратуре.
Если гидре снести одну голову, вырастет другая. На место Валета придёт кто-то похлеще. Поэтому пока работаем тихо, внимательно.
— О! Яровой! — в коридоре я чуть не столкнулся со своим непосредственным начальником — подполковником Власенко. — Ты это… чего в розыске-то ошиваешься? Насчёт самодеятельности подумал? Какой номер включать будем?
— Думаю, Василий Степанович, думаю, — протянул я.
— Ну думай-думай… Не придумаешь — сам петь будешь. «Коня» обещал.
— Споем, — фыркнул я, — Расторгуев прослезится.
А про себя отметил, что самодеятельность — это сейчас последнее, о чём стоит беспокоиться.
— Погоди, — Власенко приостановился, — вот тут распишись. За пожарную безопасность. Что ознакомлен с инструкцией и обязуешься соблюдать.
Он сунул мне раскрытый журнал с уже проставленными подписями коллег. Стандартная бюрократическая канитель.
— А чего там соблюдать-то?
— Ты на планёрки не ходишь, что ли? — с прищуром спросил он. — Приказ из Главка пришёл: под каждый электрочайник положено теперь ставить подставку из негорючего материала.
— Это из какого, интересно?
— Из мрамора, например. Или керамики. Только не фанера, не линолеум и не стопка номенклатурных дел за прошлый год, как у некоторых…
«Чем бы дитя ни тешилось…» — подумал я, расписываясь в журнале. — «Пока в городе черт знает что творится, руководство озабочено подставками под чайники. Вот он — дух времени».
— И это… за пределами курилки не кури, — продолжал свой инструктаж по пожарной безопасности Власенко, будто я только что со школьной скамьи прибыл.
— Я вообще не курю.
— Молодец, — крякнул Власенко, поглаживая густые рыжие усы, как у бывалого гусара. — А вот ещё… Семён Алексеевич сказал, что ты переводиться надумал?
— Думаю пока, — неопределённо пожал я плечами.
— Ну ты это… через голову-то не прыгай. Почему мне не доложился? — голос его стал строже, с включением режима «начальник».
— Виноват, — усмехнулся я, не скрывая иронии. — В следующий раз в письменной форме, или даже через канцелярию.
— Нехорошо, Яровой, нехорошо… — усы его затрепетали. — Я тебя, можно сказать, пригрел на груди. Должность у тебя — золотая, не перерабатываешь. Чего удумал? Да на твоё место очередь, сам знаешь. Половина следствия только и мечтает — в анализ и планирование. Особенно бабы.
— Может, потому что я не баба? — сквозь зубы бросил я.
— Ладно… Расписался? Всё, — он забрал журнал. — Мне ещё с угрозыска подписи собрать… И чайники проверить. Работы — невпроворот. Фух…
Он поправил китель и с выражением глубокой занятости зашаркал в сторону отдела уголовного розыска. А я остался стоять с мыслью, что в МВД теперь главное — чайники и подписи.
В дверь кабинета постучали дважды, коротко и уверенно.
— Заходи, — не отрывая взгляда от ноутбука, отозвался Вальков.
Савченко вошёл. На нем как всегда безупречный дорогой тёмный костюм, ни складки, ни лишней детали. Лицо спокойное, почти без выражения, только прищур — цепкий и внимательный.
— Артур, дорогой, — Вальков поднялся из кресла, протянул руку. Пожатие тоже было крепким.
Кабинет просторный, с тяжёлой и немного вычурной мебелью. Огромный стол — лакированный, из тёмного дерева, почти пустой. Только ноутбук да бронзовая безделушка — какая-то фигура на подставке. У стены за спиной Валькова шкаф с дверцами под венецианское стекло, внутри — мини-бар и несколько книг с золотым тиснением на корешках для отвода глаз.
— Давай, за удачу, — Валет достал бутылку «Macallan», плеснул в бокал. — Двадцать лет, выдержка солидная. Попробуй.
— На работе не пью, Герман, ты же знаешь, — покачал головой Савченко.
— Сегодня можно, — хмыкнул Вальков, протянул полный бокал. — Начальство разрешает. Хе-хе…
Савченко взял, сделал глоток, поставил обратно.
— Ну, как в изоляторе спалось? Не твердо?
— Сносно, — пожал плечами Савченко. — В джунглях хуже.
