Последний Герой. Том 1 полностью

Сам помнишь, как всё было осенью девяносто шестого, когда тебя взяли с герычем на кармане у переезда. Помнишь, они тогда хотели вменить тебе разбой группой лиц по предварительному, и через Кочубея я выбил, чтобы тебя только по двести двадцать восьмой закрыли. Ты тогда ушёл на два года общего, а мог заехать на все восемь строгача. Сам понимаешь, с твоей печенью ты бы оттуда уже не вышел.

Так вот — теперь твоя очередь помочь. Мой племяш — Максим. Пока он еще совсем малец, в люльке с соской. Но когда придёт к тебе, то будет в теме наших с тобой дел — я оставлю ему кучу писем, всё расскажу. Чую, что недолго мне осталось — в отделе моем крыса, не знаю кто, коллегам не могу доверять. Только тебе. И если настанет момент, когда ему понадобится помощь, он к тебе придет. Сделай, брат, все, что он скажет. Надеюсь, ты еще жив, старый пень. Всё так же простукиваешь сейфы, вставляешь хаты? Или уже ушел на покой? Стареем мы, Грач, стареем. Только слово не стареет. Слово — оно как кость мамонта. Лежит в земле и ждет своего часа…

Лютый.

p.s. Да, тот «петушок» в шестом отряде, которого ты тогда чуть не пришил, и тебя за него в шизо закрыли — я потом навёл справки. Педофил. Ты был прав. Я начальнику колонии звонил тогда, отмазывал тебя. Так что всё по совести ты сделал, по понятиям. Держись там, старая калоша. Надеюсь, это письмо ты никогда не прочитаешь, потому что увидимся в живую…

Я видел, как он дочитал. Но не пошевелился. Застыл, будто в отключке. Даже не моргал. Просто сидел, сжимая лист сильными, но подрагивающими пальцами.

Потом, наконец, моргнул. Смахнул ладонью набежавшую слезу, шумно шмыгнул носом.

— Будто голос его услышал… — выдохнул Грач. — Никогда я ментов не жаловал. Но он — настоящий был.

— Я его не знал, — признался я. — Мамка рассказывала. Да вот письма его… Одно это велел вскрыть только, когда прижмет. И то, чтобы вскрыл его ты.

Он перевёл взгляд на меня, прищурился.

— А ты, стало быть, его племяш? Сильно уж молодой…

— Мне почти тридцатник, — соврал я без тени стыда. — ЗОЖ, БАДы, йога… Сам понимаешь. Век долголетия.

— Ну да… — хмыкнул он, уже почти с улыбкой. — Сам-то кто по жизни?

— Мент.

— О-па… — Грач выпрямился. — Западло, конечно, ментам помогать…

Он выдержал паузу, скосил взгляд на письмо.

— Но тебе подмогну. Лютому обещал… Рассказывай, в чём суть.

— Волына нужна. Не палёная, — сказал я.

— Хм… Менту? Нелегальный ствол? — усмехнулся Грач. — Узнаю кровь Лютого.

— Так надо, Грач. В городе шевелятся нехорошие люди. По закону их не прижмёшь, под крышей они. А с табельным — палево. Не та игра, сам понимаешь.

— Пусть так. Но я же не барыжу стволами…

— Потому и пришёл к тебе. Ты вор. Мне не барыга нужен, а рука вора.

— Украсть?

— Такой вариант и рассматриваю. Есть в городе спортивная секция, пулевая стрельба. Марголина сможешь тиснуть?

Он фыркнул:

— Марголина? Пукалка 5,6 миллиметров? Игрушка…

Спортивный пистолет, конечно, не показался урке Грачу серьёзным оружием.

— Он недооценён. Для ближней дистанции — идеально. Грохота минимум, отдачи нет, скорострельность хорошая. Мне хватит.

— Попробую… — Грач почесал щеку. — Но надо готовиться. Схема здания, охрана, сигналка. Изучить, походить в эту секцию, присмотреться.

— Свет выруби — и всё, сигналка встанет.

— Не всё так просто, Макс. Сейчас не девяностые, откуда письмишко притопало. Если в оружейке питание отрубили — ЧОП сам собой едет через три минуты. Плюс включается резерв: аккумуляторы или генератор. Всё продумано. И это ещё не всё — обрешётка железная, внутри оружейки бетон сантиметров в пятьдесят минимум. Просто так не вскроешь.

Он замолчал, прикидывая.

— Раньше бы — как два пальца об асфальт. А сейчас… Время нужно. И точный расчёт.