— Вперёд, Волк! — хмыкнул я и побежал дальше, лёгкой рысцой. А Ваня — шагом, важно, как будто из последних сил выносил раненого с поля боя.
После пробежки — турник. Он посмотрел на перекладину с подозрением, будто это ловушка, с трудом подпрыгнул, повис, дёрнулся раз, дёрнулся два… Раздул щёки, заёрзал ногами в воздухе, но подбородок так и остался где-то значительно ниже перекладины. Даже лбом до нее не достал. Спрыгнул тяжело, как будто мешок с кирпичами упал.
— Сильно плохо? — спросил он виновато, будто профукал Олимпиаду.
— Пока да, — кивнул я. — Но не смертельно.
Ну, не буду же я врать и его хвалить, когда всё так очевидно. Так бойца не воспитаешь.
— Я ни на что не способен… — тихо протянул он. — Только работа в лаборатории, за микроскопом, и танки в сети. Я же говорил…
— Говорил, — согласился я. — А теперь делай выводы. Начал — значит, не бросай.
— Уф… не смогу я… Ты вон какой… А я…
— Отставить упаднические настроения, — велел я. — Не всё сразу. С турником не пошло — будем с другого начинать. Я показываю — ты делаешь.
Я не инструктор, но по молодости занимался самбо, боксом чуток в старших классах. И сейчас вспомнил старые тренировки, как гонял нас тренер и какие иногда давал так называемые разгрузочные тренировки.
— Смотри, — показал я на скамейку. — Десять приседаний. Потом десять отжиманий от скамьи — не от земли, не надо героизма. Надорвёшься ещё. И в конце — немного растяжки, дыхалку восстанови. Потом второй заход.
— А третий?.. — глянул он на меня с тоской.
— На третий не дотянешь. Давай хотя бы два круга для начала. Не сдохнешь — будет праздник.
Я сделал паузу, глянул, как он кивает.
— И как ты вообще физо на зачёте сдаёшь? — хмыкнул я.
— Мне так ставили, — пожал плечами Ваня. — Кто же меня за физо уволит? Я же единственный криминалист в отделе. Семь допусков. Очередь экспертиз.
— Ясно… Здесь твои допуска не канают. Давай, Волк, вперёд. База — это сила.
Корюшкин кивнул, будто я приговор только что зачитал. Несмотря на лёгкость заданий, к концу недолгой тренировки он был, как выжатый тюлень. Мокрый, покрасневший, с волосами, прилипшими ко лбу, но почему-то счастливый.
— Как заново родился… — прохрипел он смущенно. — Никогда так себя не чувствовал… Сейчас съем тарелку пельменей с кетчунезом.
Я хмыкнул.
— Только пельмени, без кетчунеза. Пора разгружать твоего внутреннего волка от сала.
Ваня согласно закивал, хватая ртом воздух, как карась на берегу.
— Если хочешь нравиться девчонкам, — строго проговорил я, вспоминая интернетные статейки, которые уже порядком проштудировал, сам-то тоже физуху набирал, — на будущее: никаких пельмешей и кетчунезов.
— Голодать? — в голосе Вани прозвучал ужас.
— Ни в коем случае, Ваня. Больше белка и растительной еды, — вспомнил я свои молодые годы, когда по динамовской линии в секции самбо пахал, готовясь к соревнованиям. — Без крайностей, но и без поблажек.
— Растительной? Как корова? — вздохнул он, поникнув.
— Чтобы как раз не быть коровой, — усмехнулся я. — Ты парень неглупый, сам поищи в сети, изучи вопрос, как хавать, что хавать, от чего отказаться. Сейчас всё в интернете есть — расписано по шагам. Главное — не перегибай палку, все в меру, Ваня. Как говорит наш начальник штаба, без фанатизма.
— Это да… В курсе немного. Я так-то гуглил раньше, — кивнул он. — Жалко только, что чипсы нельзя.
— Варианта два, Ваня: либо исключить чипсы, либо вырасти до трёх метров. Тогда при твоём весе будешь в норме.
Корюшкин рассмеялся, но как-то с оттенком грусти, будто прощался с любимыми пельмешками навсегда.
— Ладно… Завтра, в это же время?
— Завтра. Здесь. В семь. Не опаздывать, Волчара.
Он кивнул и, тяжело ступая, побрёл к выходу со стадиона. А я ещё немного остался: поболтался на турнике, попрыгал через вкопанные колеса, и, вытирая пот со лба, уже прокручивал в голове следующий шаг в деле. Пора было снова становиться ментом, а не фитнес-тренером.
После стадиона вернулся домой. Принял контрастный душ, на автомате побрёл на кухню — ставить воду на гречку в пакетике. Не люблю гречку, честно говоря, но надо. Куриную грудку — в Машкину мультиварку. Гречка с грудкой — лучшее топливо для набора сухой массы. Не жирной, а чистой, рабочей. Ел и чувствовал себя немного непривычно. Никогда особо не заморачивался по жрачке. Глотал всё, что жуется и не убегает со стола. Но, видимо, во второй жизни созрел до этого спортивного, мать его, питания.
Хотя честно говоря, в прошлой жизни было ведь вообще не до этого. Где там думать о грудках, когда днюешь и ночуешь на работе. А здесь… здесь почему-то хотелось не быть дрыщом. Вот прямо хотелось. Страсть как. Потому что никогда не был.
И это уже начинало получаться. Потому как одежда Максимки сидела всё плотнее. Тело росло, мышцы наливались. И явно быстрее, чем должно бы. Вечерами я еще добивал мышцы гирями — прикупил на «Авито» за копейки (спасибо прогрессу) две пудовки, с ржавчинкой, но по бросовой цене. Качаюсь, так сказать. Но даже с нерегулярными занятиями прогресс выходит какой-то чересчур бодрый.
Вот и Машка, оказывается, заметила.
