Грач что-то бормотал про помощь тем, кто в беде, про защиту от опасности, про временное укрытие, которое он обязан предоставлять страждущим. Говорил, вроде бы, четко, но голос его тонул в нарастающем бабьем гвалте. Ни одна из его женщин его уже не слушала.
— Защищать, говоришь? — передразнила афрокосая, прищурившись. — Да мы знаем, как ты «защищаешь». Сначала винца нальёт, потом медитация, потом «поговорим по душам» — и хоп, четвёртая в круге!
— Ах, Руслан, — добавила Натаха с обидой в голосе. — А ты мне что обещал? Что оставишь одну меня. Я, между прочим, с тобой с начала была!
— Ой, да как тебя вообще терпят! — вспыхнула афрокосая. — Ты даже медитацию получасовую не выдерживаешь! Всё бы дрыхнуть!
— А ты⁈ — рявкнула в ответ Натаха. — Навтыкала в нос железяк! А ребёнка ты родить сможешь?
— Да я тебя сейчас!.. — завелась афрокосая, шагнула ближе. Я уже подумал, что сейчас схватятся — сцепятся, волосы полетят клочьями, и круг сам собой сузится, освобождая место.
Но Грач вмешался.
— Тихо! — рявкнул он так, что в прихожей что-то тонко звякнуло. — Молчать, обе! Новенькая остаётся. И точка. Она — вне Круга, поняли? Вне! Это не обсуждается.
— Достал, Руслан! — выдохнула Натаха. — Вот и живи со своими Кругами! Я к мужу поеду. У него бассейн, сауна и два сортира на двух этажах. И никто мне мозги не лечит про чакры и гармонию!
Она развернулась, хлопнула дверью спальни так, что с потолка что-то посыпалось.
Женщина собирала вещи.
— Добро пожаловать, Макс, — буркнул он. — В мой уютный, мать его, Круг.
— Ну уж нет… — усмехнулся я. — Мы сбоку постоим.
Пожал ему руку. Крепко, по-мужски. Наклонился чуть ближе и добавил негромко:
— Спасибо, что Алю приютил. Но смотри, девчонку в свой Круг не тяни. Головой отвечаешь. Я в долгу не останусь.
Грач кивнул, взгляд у него стал серьёзнее.
— Да без базара, Макс… Женщина друга — для меня не женщина.
Из спальни вышла Натаха, волоча сумку с вещами. На лице ледяное выражение обиды, губы поджаты, гордый взгляд поверх голов. Фыркнула, вскинула подбородок и, не проронив ни слова, прошагала к выходу, будто уходила с подиума, а не из чужой квартиры.
— Ну и это… — кивнул я в сторону уходящей. — Извини, что так вышло. Что круг тебе сузили.
— Да брось, — махнул рукой Грач. — Я уже новую приметил. Молоденькая, гибкая… А в круге теперь больше трех нельзя, теперь всё будет по правилам. Так что, словно само собой разрешилось.
— Ну ты и старый ловелас…
— Почему старый? — прищурился он, усмехаясь. — Я ещё в самом соку. Это вам, молодняку, не понять.
— Смотри, чтоб сок не перебродил, — хмыкнул я и хлопнул его дружески по плечу.
После того, как расквартировал Альку, я направился домой. Уже занимался рассвет. Аккуратно, чтобы не будить Машку, открыл ключом дверь. Она поддалась легко, отошла без скрипа. Я прошёл в прихожку, но увидел, что горит свет в комнате. Автоматически окинул взглядом пол — чужой обуви не видно. Только Машкины кроссовки и босоножки.
Оглядел замок. Всё в порядке. Работает штатно. Ни взлома, ни следов вмешательства, да и я ключом его провернул привычно легко. В квартире тишина и порядок. На первый взгляд — всё, как оставил. Но насторожил свет. Почему-то он пробивался из-за приоткрытой двери Машкиной комнаты.
На всякий случай я достал пистолет, заложил руку с ним за спину. Шагнул по коридору.
— Маха? Ты не спишь, что ли? — позвал негромко, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
В ответ послышались всхлипы. Тихие, прерывистые. Женские.
Сердце чуть сжалось от какого-то нехорошего предчувствия. Мелькнула мысль — неужели Валет наведался, напугал?.. Нет. Он не настолько идиот. Я дал ему понять, что при малейшей попытке надавить — компромат уйдёт в сеть. Он верит, что я не блефую. Пока верит. Пока держит дистанцию. Иначе бы давно на меня вышел. Но насколько долго хватит этого хрупкого баланса?
Я должен найти эту грёбаную флешку, или что там с компроматом? Есть еще второй вариант: убрать Валета первым. Навсегда. Попытка номер раз сегодня вышла комом. Но я упорный…
Я шагнул к двери, постучал в косяк.
— Машка… можно?
Дверь чуть качнулась. Я вошёл.
Следачка сидела у раскрытого ноутбука. Спина напряжена, плечи дрожат. Лицо уткнуто в ладони. Слёзы стекали по щекам, оставляя мокрые дорожки, и капали прямо на клавиатуру. Экран светился тусклым холодом. Что-то было открыто. Видео? Фото? Сообщение?
Я подошёл ближе.
— Маха… — нахмурился я. — Что случилось?..
— Всё плохо, Макс… Все очень плохо, — пробормотала она, не поднимая головы, — я просто… Ну что ещё сделать, чтобы они такое не писали?..
— Что?
— Комменты…
— Фух, напугала, дурёха… — выдохнул я.
Медленно, с облегчением. Пистолет вернул за пояс, заткнул под рубаху. Приблизился, наклонился, аккуратно обнял Машку за плечи. Тёплая, какая-то вся размякшая, она подрагивала от всхлипываний.
— Ну ты чего, мокрых дел развела? Почему не откликалась?
— Максим… — выдавила она жалобно, — они… они… гляди, что понаписали…
— Кто — они-то?
— Хейтеры… — прошептала она, кивнув на экран.
