— На. Держи, брат. Мало ли. Напишешь бумажку, типа, заяву — мол, нашёл волыну и несу сдавать ментам, и носи бумажку с собой всегда. Если ППС где тормознут. А то сам знаешь — статья светит за хранение и ношение.
— Добро, — кивнул Грач.
Он сдёрнул с трупа наплечную кобуру, сунул туда ствол.
А потом мы начали работать. Стали оборачивать тела пленкой. Сделали это быстро, в четыре руки. Будто всю жизнь занимались обертыванием трупов. Получились этакие чёрные коконы, как манекены.
Вытащили их на улицу, по одному. Перед этим подогнали джип — тот самый, на котором эти трое сюда и приехали. Багажник большой, вместительный, повезло. Двоих разместили в нем, а третьего, который сидел в машине, пришлось перетащить на заднее сиденье. Он в багажник уже бы не поместился.
Кровь замыли, гильзы собрали. Но Грач сказал, что наведается потом еще раз сюда и тщательно пройдется. Зальет все белизной, дескать, хлор кровушку уничтожает под ноль, потом ни один тест не покажет.
Я сел за руль трофейного джипа. Грач хлопнул дверцей, устроился рядом.
— А если гайцы тормознут? — спросил он, глядя в зеркало. Голос у него стал тише и звучал немного насторожено.
Я похлопал себя по нагрудному карману.
— Нормально. У меня ксива. В салоне темно, крови снаружи не видно. Да и багажник мы закрыли плотно.
— Ну, дай бог… — выдохнул он и отвернулся к окну.
Мы тронулись. Я немного помолчал, потом сказал:
— Тебе сейчас лучше пропасть с радаров. Затихариться где-нибудь в безопасном месте. И с Кругами своими пока завязывай.
Он кивнул, но без особого энтузиазма.
— Если они тебя пробили, — продолжил я, — могут прийти ещё. Валет не на трёх бандосах держится. Может, конечно, Дирижёр ему и не доложил, и это его такая самодеятельность, но я бы не рисковал. Тут не угадаешь. Подстраховаться надо.
Помолчал секунду, потом добавил:
— Извини, брат. Но тебе пора в отпуск. Вынужденный, так сказать.
— Ха! — выдал Грач, оживившись. — Да я уже три года об этом мечтаю! Как же за*бись, Макс, что ты мне такой повод подкинул. Теперь-то точно не отвертеться.
Он нарочито улыбнулся, но всё же не без веселья.
— Ну извини, друг, так вышло, — сказал я. — Скажи спасибо, что жив остался.
— Да ты чё? — махнул рукой Руслан. — Я ж не в упрёк. Серьезно, я рад, что теперь повод железный есть отдохнуть от всей этой суеты. Отвлечься хоть на время. Просто пожить по-человечески. Побухать, как раньше. Неделю! А лучше две! Хе!
Он откинулся в кресле, выдохнул и мечтательно продолжал.
— Футбол посмотреть. На рыбалку сгонять.
— А как же твои бабы? — спросил я. — Ты говорил, что помогаешь страждущим.
— Своих не бросаю, — подмигнул Грач. — У нас сейчас в большом Круге есть Алла Бобр. Ты же сам привел! Моя помощница теперь.
Он поднял большой палец вверх.
— Вот такенная девка, Макс!
— Ну-ну, ты там роток-то не разевай, — глянул я на него строго, с прищуром.
— Да ты чё, Макс, — тут же замахал руками Грач. — Я ж не в том смысле. Она не для моего Круга, ты же знаешь. Я просто к тому, что баба толковая. Реально в голове порядок. Умная. Она у нас психолог-наставник, работает с девками — те, что только пришли, ещё плавают, срываются, не понимают. Так она их подхватывает. По-человечески помогает им. Так что пока она за старшего побудет…
— Ну и слава богу, — выдохнул я. Но тут же добавил: — Только Аллу под удар подставлять нельзя.
— Да я всё понимаю, — кивнул Грач. — Тут в зале, сам видишь — разруха. Сидим, как в сарае. Полы скрипят, стены облезли. Надо ремонт делать. Вот как раз найму шабашников — пусть ковыряются. А занятия большого Круга пока переведём в облегчённый, так сказать, режим.
— Куда переведешь? — не понял я.
— Да хоть на природу. За город. У нас бабёнки при деньгах, многие на своих тачках. А у кого нет — на такси раскошелятся. Доедут. Пусть Алла там с ними и ведёт пока занятия. Разговоры, дыхание, психоработа. Всё, как она умеет. А я реально слиняю в отпуск. На пару-тройку недель хотя бы. Голову проветрить, печень посадить чуток.
Он ухмыльнулся.
— А ты, я смотрю, совсем не расстроился, — улыбнулся я. — Сегодняшним визитерам.
— Как же я задолбался, Макс, — выдохнул Грач, мотнув головой. — Фух… Ну хоть сегодня встряхнулся. Прям как в молодости. Последний раз такое ловил, когда с твоим дядькой работал. С Лютым. Мы тогда в девяностых такую операцию замутили… Я вор, он — опер. Странная связка, но сработались. Там тоже адреналину хлебнул — мама не горюй.
Он помолчал, провёл рукой по лицу.
— А ты не думал, что доход твой сейчас просесть может? — капнул я ложку дёгтя. — Занятия, клиенты, вся эта круговерть. Бабки-то есть на заначке? А то я могу подкинуть. Чисто компенсировать простой.
— Да нахер надо, — отмахнулся он и усмехнулся. — Накоплений, конечно, у меня немного. Но ты сам глянь — на чём едем.
Он хлопнул ладонью по панели джипа:
— Новый, дорогой, кожаный салон. Мотор шепчет. Машина, как с автосалона. Сразу видно, жирный трофей. Это тебе не мой «китаец».
