— Бляха-муха, Грач, ты чего? — мотнул я головой, не веря в то, что услышал. — Мы в этой тачке везём её хозяев в лес, закапывать. А ты уже планы строишь на джип? Вляпаемся по самое не хочу.
— Ой, Макс, не нуди, — отмахнулся он. — Ты просто молодой, не шаришь, как эти вещи делаются. Эта машина, бл*дь, не просто машина — это деньги. Я знаю, кому сунуть. Они её сразу на разборку пустят. По частям раскидают: движок, коробка, ходовка, салон, вся электроника. На запчасти уйдёт втридорога. Не все, конечно. Движок перебьют, а остальное — что с номерами и серийниками — в утиль, нахер. Чобы без палева.
Он прошёлся взглядом по салону. Потрогал панель — добротная кожа. Провёл ладонью по дверной обшивке, ткнул пальцем в кнопку стеклоподъёмника. Пощупал подголовники — в каждом встроенный экран, мультимедиа-система, как в самолётах бизнес-класса.
— Жир, — буркнул он. — Такую с руками оторвут. Конечно, выручка не вся мне. Я по тарифу. Обычно от двадцати до тридцати процентов. Такая, как эта тачка, по рынку под десятку лямов тянет. Вот и считай, два-три ляма. Чистыми. И быстро. Там у людей всё налажено, поток. Естественно, документы спрашивать не будут — заберут и сделают красиво.
— Два-три ляма? На двоих… Ну, — кивнул я, — нормас. Пойдёт.
— Ха! Пойдёт, говорит… — фыркнул Грач. — Ты, со своей ментовской зэпэхой, ещё так говоришь — сколько тебе месяцев надо фигачить, чтобы такие бабки поднять?
— Да, наверное… не месяцев… — усмехнулся я, подумал и добавил: — А может, и лет.
— То-то же, — довольно кивнул он.
Тем временем джип вышел на загородную трассу. Асфальт стал шире, за обочинами — чахлые посадки, дальше — поля.
— Давай туда, — указал Грач, — правее. Там места глухие, до города далеко, грибников нет, никто не сунется.
Я начал смещаться, но в ту же секунду сзади раздалось: вью-вью, потом короткий у-у-у! — знакомое до отвращения. Сирена. Громкая и требовательная. Та, что гаишники включают, когда не до вежливостей. Потом «кряк-кряк», резкий двойной сигнал, как клювом в затылок. Не спутаешь.
Я метнулся взглядом в зеркало заднего вида. Там метались синие вспышки. Патруль ГАИ на «Форде». Идут за нами плотно. С намёком, что мы встряли и нам надо остановиться.
— Твою мать… — процедил Грач. — Накаркали.
Я сбавил ход, надеясь, что, может, не за нами, пусть себе обгонят. Но нет. Глянул в зеркало — сзади впритирку так и шёл белый «форд» с синими полосами и мигающей «люстрой» на крыше. Вас только сейчас не хватало.
Свернул на обочину, включил аварийку, протянул еще с десяток метров, будто заканчивая путь по инерции. Остановился.
— Не ссы, — сказал я, не отрывая взгляда от зеркала. — Сейчас разберёмся.
Я видел, как позади нас из «форда» вышел молодой, ещё зелёный гаишник. Демонстративно поправил белую кобуру, видимо, она придавала ему важности и значимости в собственных глазах. И быстрым шагом направился к нам. Я спокойно потянулся в карман за ксивой.
— Ты что, Макс⁈ — шепнул Грач, резко повернувшись. — Ксивой светить собрался?
— Ну да, — пожал я плечами.
— Нельзя!
— В смысле — нельзя? — я приподнял бровь, не понял. — Да у меня даже прав раньше не было. Ну, были, но я их не носил. Всегда по ксиве ездил.
На секунду вспомнил, как катался в девяностые.
— Это когда раньше? — удивился Грач.
— Ну, в Волгограде. Когда учился, — выкрутился я, глядя, как инспектор приближается.
Уже погоны видно. Лейтенант.
— Ну, может, у вас там в Волгограде так принято было, — почесал ухо Руслан, глядя на меня с сомнением. — А сейчас… времена уже не те, Макс.
Он чуть наклонился вперёд, понизил голос:
— Да, раньше, помнится, ксива прокатывала. Сказал — мент, и тебя уже с миром отпускали. А теперь… Сейчас у этих свои показатели. Им наоборот — палка горит на ментов. На своих же… За каждого инспектор рапорт строчит, тащит, как за подвиг. Ну, а если пьяного мента словят, так вообще премия капает, — продолжал он с ехидцей. — И отчёт наверх уходит, мол, боремся честно, даже своих щемим.
Сказал с такой горечью, что на миг показалось, будто сам когда-то в форме ходил.
— А ты-то откуда знаешь? — спросил я, глядя на него.
— Ты чё, Макс, совсем телевизор не смотришь? — удивился Грач. — Есть такая штука — зомбоящик. Там и не такое покажут.
— Да как-то недосуг, — пожал я плечами.
— Оно и видно, — буркнул Грач, покосившись на меня. — Короче, ксиву убери. Тут другим макаром надо разруливать.
Я оглянулся, чуть подался назад.
— Ладно, разберёмся… Только труп усади по-человечески, — я кивнул на заднее сиденье — туда, где мы пристроили того, которого я грохнул в салоне.
Остальные-то, Дирижер с охранником, ждут в багажнике. Этого пришлось оставить как есть, у нас за спинами куковал
— Поздно уже что-то усаживать, — прошипел Грач. — Фух… Неужели ментов валить придётся, если докопаются?..
— Остынь, — шепнул я, поправляя голову трупа.
Подогнул под затылок подголовник сиденья, прижал, чтоб не свалился. Получилось с виду, как будто уснул. Глаза закрыты, щека к плечу.
Тук-тук-тук! — пробарабанил гаишник костяшками по стеклу моей двери.
Я нажал на кнопку. Стекло поехало вниз медленно, нервно скрипя. Время будто замедлилось.
