Грач достал зажигалку, чиркнул, поднял руку повыше. В свете короткого огонька разглядели старушку — она сидела на дне оврага, прямо на деревянной торбе с широким брезентовым ремнём.
— Ты кто такая? — спросил Грач, присматриваясь. — Баба-Яга, что ли?
— Ой, сынки, помогите! — всхлипнула бабка. — Я тут травки собирала, да и упала в эту яму проклятущую. Выбраться теперь никак не могу, ногу подвернула, так болит, что аж зубы сводит.
— Сама-то как? Цела хоть? — спросил я.
— Да кто ж его знает, сынок? Я ж не доктор и не рентген. Но раз разговариваю, значит, живая ещё. Ну так что, поможете мне или как?
Мы с Грачом переглянулись. Грач, чуть наклонившись ко мне, шепнул:
— Палево, братан. Сваливать надо. Не повезём же мы её в палёной тачке, там кровью намазано.
— Что ты предлагаешь? — спросил я так же тихо, чтобы бабка не услышала. — Оставить её тут? Пусть умирает?
— Да не умрёт она, — прошипел он. — Выкарабкается утром, ну или найдут её. Гаишники же говорили — ориентировка пришла. Сейчас выдвинутся спасатели, волонтёры, добровольцы всякие… Или, хочешь, сами потом с левого телефона позвоним, мол, бабка там-то и там-то, найдите её.
— Вот этого нам ещё не хватало, — буркнул я. — Пойдут искать бабку, а наткнутся на могилу. И что тогда?
— Да, чё-то я не подумал, — закивал Грач. — Нельзя её здесь оставлять. А может, тогда вытащим бабулю и к этим троим прикопаем? Она аккурат поместится.
Я окинул его взглядом.
— Сдурел? — шикнул я.
— Блин, Макс, — хихикнул Руслан. — Шуток не понимаешь, что ли? Ладно, пойду бабку вытаскивать.
Грач первым полез вниз, протягивая руку бабке.
— Давай-ка сюда, бабуля, держись за меня, подымайся. Щас поможем. Да брось ты этот ящик!
Бабка за торбу, Грач за бабку, я за Русю. Тянем-потянем… И р-раз, и два-а! И вытащил их на поверхность.
— Ой, сынки, спасибо! — пролепетала она. — А то я тут совсем замёрзла уже. Ног не чую, чуть богу душу не отдала. А сегодня небесная колесница пройдёт по Млечному пути, событие-то какое! Голоса будут, посланник должен явиться… А я тут, а не дома! Ох…
Я покосился на Грача, мол, слушай, что она несёт. Грач только тихо вздохнул и покрутил пальцем у виска. Бабка тем временем продолжала что-то бормотать себе под нос, неся какую-то ересь про созвездия, небесные знаки и голоса посланников.
Мы переглянулись и облегчённо выдохнули — бабка-то, оказывается, немного кукухой поехала. Это уже проще.
— Адрес, бабуля, адрес помнишь хоть? — спросил Грач, оживившись. — Домой поедешь? Гоу хоум! Ту-ту! Андестенд? Ферштейн?
Он почему-то стал сыпать вопросы на разных языках.
— Ты чего со мной, как с дурой разговариваешь? — неожиданно бодро огрызнулась женщина. — Адрес помню я прекрасно. Улица Проточная, дом тридцать два. СНТ «Белая Поляна», рядышком тут, сразу за лесом. Коттеджик у меня там, — она вдруг смягчила голос, доверительно и жалостливо добавила: — Довезите, сынки, пожалуйста. Нога-то совсем не слушается, видно, ушиблась сильно, когда в эту яму проклятущую свалилась.
Делать нечего — повели бабку к джипу. Старались подвести так, чтоб номеров машины не видела. Но та сразу оживилась и восторженно всплеснула руками:
— Ох ты ж, какая машина чуднАя у вас! Большая, чёрная, прямо колесница адова!
И тут же понизила голос:
— А сами-то вы откуда будете? Чего в лесу делаете в такую-то пору? А?
— Грибники мы, бабуль, — пробурчал Грач неохотно.
— Так грибочки-то не народились еще, — хмыкнула она недоверчиво.
— Ладно, мать, — оборвал её Руслан, распахивая дверь, — залазь уже. Поехали.
Решили посадить спасенную вперёд, потому что на заднем — кровищи было, как на бойне. Хоть и вытерли все, но мало ли… Но бабка вдруг встала, заартачилась:
— Ой, нет, нет! Я впереди ни за что не поеду! Что я, молодуха какая, чтобы на меня глазели все? Можно мне лучше назад?
Мы с Грачом переглянулись молча. Бабка тем временем шарила рукой по кузову, пытаясь нащупать ручку:
— Да где тут ручка-то? Совсем ослепла, очки потеряла где-то в яме проклятущей…
Грач тихо кивнул мне, мол, слепая, старая — не заметит ничего. Ладно, пойдёт. Осторожно усадили её на заднее сиденье. Та заёрзала сразу, руками по коже зашарила:
— А чего это тут мокро-то? Кто-то в штаны напрудил, что ли? Хе-хе!
— Да нет, бабуль, — проговорил я спокойно, — приятеля довозили одного, навеселе был. С баллоном-полторашкой. Ну, то есть, с бутылкой пластиковой, с соской, короче. Сидел, хлебал с горла. Пиво расплескал по дороге, когда на кочке тряхнуло. Пенка-то, зараза, плохо отмывается.
— Вот паразит какой! Такую красивую машину залить! — качала головой старуха.
Тронулись. А Грач насторожился и тихо, с подозрением спросил:
— Так ты ж слепая совсем, говорила, очки потеряла. Откуда знаешь, что машина-то красивая?
— А я что, по-вашему, не разбираюсь в машинах? — всплеснула руками та. — Большая да чёрная — значит, уже красивая. Тут и видеть-то не надо. Меня, кстати, бабой Ниной зовут. А вас как?
— Петя, — буркнул Грач.
— Вася, — добавил я.
— Петя, Вася… Хорошие, русские имена, — одобрительно закивала пассажирка.
Потом бабка вдруг вытянула узловатый палец вперёд, в темноту:
