— Не любит она про возраст. Вообще-то ей гораздо больше сорока, но молодится.
Я кивнул, спрятав улыбку, и уже собирался уходить, как за перегородкой в канцелярии зашелестело, кто-то там шаркал ногами, стучал кружкой. Видно, чаи гоняют. Значит, есть ещё одна канцелярская душа за ширмой.
— Ладно, девочки, — сказал я, махнув рукой. — Спасибо.
— Да мы ж ничем не помогли, — пожала плечами молодая.
— И на этом спасибо, — я развернулся и пошёл к выходу.
Дверь канцелярии закрылась. Из-за перегородки вышел мужчина в летнем костюме, чуть полноватый, но вполне себе презентабельный, аккуратный, выглаженный, со своей этой вечной полуулыбкой «я-ж-добрый».
Это был Паук — следователь СК, Евгений Эдуардович Зыкин. С кружкой в руке, расслабленный, словно тут ему родное место.
— Спасибо, девочки, за чай, — протянул он медовым голосом, потягиваясь и зевая, будто ему немного скучно. — Кто это приходил? Только что, с запросом на Егорова?
— Да это из уголовного розыска из Заводского ОМВД, — ответила молодая.
— Ага, ясно, — кивнул он, задумчиво почёсывая переносицу. — Только голос у него незнакомый. Я всех ваших оперов в лицо знаю, а этот кто такой?
— Удостоверение показывал, — молодая канцелярша пожала плечами и чуть поджала губы. — Фамилию я не запомнила. Ярый какой-то, или Яростный…
Паук насторожился, сузил глаза:
— Яровой?
— Точно, Яровой, — закивала секретарша, спеша закончить диалог.
Паук медленно прикусил губу, задумался. Глаза стали озабоченными, напряжёнными. Похоже, он никак не мог взять в толк, чего это штабной лейтенант вдруг полез в старые дела, где копаться давно не принято, да ещё и выдает себя за сотрудника УГРО.
Но уже через секунду взгляд Паука просветлел, губы дрогнули довольной ухмылочкой, и стало ясно: он увидел в этом неожиданные возможности.
На лице Паука так и застыла довольная лыба.
Я сел к Грачу в машину, хлопнул дверцей. Он глянул на меня, приветственно кивнул, улыбнулся уголком опухших губ со ссадиной:
— Здорово.
— Привет, — я крепко пожал протянутую руку.
— Ай! полегче! — поморщился тот. — Еще побаливает… Думал, ребра сломанные, рентген сделал — все нормально. Просто ушиб.
— До круга заживет, — улыбнулся я.
— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся в ответ друг, а после наклонился, порылся в сумке, вытащил оттуда толстую, плотно перетянутую резинкой пачку денег. Не стандартную, банковскую в сто купюр, а увеличенную. Пачка тяжело шлёпнулась на сиденье.
— Вот, твоя доля, — проговорил он с некоторой торжественностью.
Я подцепил её пальцами, взвесил на ладони, прикинул на глаз, но тут же переспросил:
— Сколько здесь?
— Чуть больше ляма, — Грач едва заметно усмехнулся. — Перекупы нормально дали за джип. Уйдёт на запчасти, причём с руками оторвали.
— Отлично, — удовлетворённо хмыкнул я, засовывая пачку в свой верный рюкзак. Деньги пришлись очень вовремя, дыр сейчас было много, а затыкать их становилось всё сложнее. — Путёвки купил?
— Взял, — он кивнул, потянулся в бардачок, вытащил оттуда два аккуратных конверта, протянул мне.
— Куда хоть отправляешь моих стариков? — полюбопытствовал я, разглядывая путёвки.
— В Белокуриху, — ответил Грач, чуть повернув голову в мою сторону. наблюдая за моей реакцией.
Я удивлённо поднял на него глаза:
— В Белокуриху? Это же пенсионерский отдых какой-то, здравница советская…
— Ну там все современно сейчас… Да и потом, твоим родителям другого и не надо, — Грач развёл руками. — Нормальное место, Сибирь, лес, воздух лечебный, радоновые ванны. Спокойно там, подальше от всех этих дел и разборок. Да и нам так проще с Валетом решать. Чем дальше близкие, тем целее будут. Сам бы туда с удовольствием свинтил…
Я помолчал, взвешивая его слова. Грач дело говорил, возразить было нечего. Слишком высокие ставки сейчас, и мои родители тут — просто лишняя мишень.
— Ладно, — согласился я, убирая конверты в карман. — Сам-то сейчас где кантуешься?
— У друга на даче, — ответил он спокойно. — Дом свободный, люди туда не ездят, он сейчас на вахте, на заработках. Самый сезон. Я на дачке и окопался со своим Кругом, — он иронично выделил последние слова.
— Что, опять Натаха на шею села? — я покосился на него с полуулыбкой.
— Да нет, Натаха снова отчалила к мужу, — Грач устало махнул рукой. — Сказала, комаров на даче кормить — это не её тема. И хорошо, если честно. Надоела хуже горькой редьки.
— А та, с косичками? — я чуть прищурился, вспомнив девчонку, что таскалась за ним, как приклеенная.
— А Женька за мной хоть в огонь, хоть в воду, — он тяжело вздохнул, лицо его вдруг стало утомлённым и каким-то грустным. — Жена декабриста, блин. Куда я, туда и она. Не отцепить теперь.
Я бросил на него внимательный взгляд. Было видно, что Грач уже немного устал от своего круга, особенно от таких «декабристок». Заметно, как сильно ему хотелось, чтобы этот Круг сам как-нибудь развалился или хотя бы обновился. Но нет, держался он прочно.
