— Вот тебе не палёный телефон, — Грач вдруг оживился, словно стряхнул с себя ненужные мысли. Он вытащил из сумки новую коробку с мобильником, следом симку в картонной упаковке. Всё это аккуратно положил на панель передо мной. — Симка новая, не светилась нигде. У меня тоже номер сменился, запиши.
Я собрал этот конструктор и сохранил его новый номер.
— Тачку бы тебе тоже сменить, — проговорил я, похлопав по панели приборов его приметную машину. — Твоя ласточка слишком яркая и запоминается легко. Именно по ней тебя, видимо, срисовали тогда. На хате у Егорова.
Грач не удивился, только поморщился.
— Без колес мне никак нельзя, дача за городом.
— У меня во дворе «шестёрка» стоит на ходу, номер 812, бери пока её, а эту спрячь куда-нибудь до лучших времен.
Грач подумал пару секунд и коротко кивнул:
— Добро, так и поступим.
Я вытащил из кармана ключи от «шестёрки» и передал ему.
На том и порешили.
Я достал новый телефон и, набрав номер матери, приготовился к разговору. Гудки звучали долго, привычно тянулись, как бывает, когда не хочешь никого слышать, но вдруг в трубке щёлкнуло, и на другом конце раздался знакомый голос:
— Алло?
— Привет, мам. Я с нового номера звоню, запиши его себе.
— Сынок, это ты? — немного недоверчиво переспросила она.
— Я, конечно.
— Ой, а почему новый? Что-то случилось? — в голосе матери моментально вспыхнуло беспокойство.
— Да всё нормально, — я постарался придать интонации максимально беспечный тон, ведь матери всё это чуют на подкорке. — Просто на той симке тарифы поменять не получается, вот и решил новый взять.
Ответил первое, что пришло в голову, но мать, похоже, проглотила эту версию без вопросов.
— Мам, я тут, что подумал… Вы с отцом же в отпуске уже? — начал я издалека.
— Ну да, в отпуске. А что, приехать хотел? — спросила она с надеждой.
После нашей последней встречи мать заметно смягчилась и теперь общалась с Максимкой почти на равных, без прежней строгости и родительского нажима, что ясно ощущалось даже в её голосе.
— Нет, приехать не смогу. Я вам с отцом подарок решил сделать. Купил путёвки в Белокуриху. Ну, которая курорт.
— В Белоку-у-уриху? — с удивлением переспросила мать, и тут же где-то на фоне послышался недовольный голос отца:
— Кто там звонит?
— Да подожди ты, Максим это, — раздражённо бросила мать, прикрыв трубку рукой. — Он нам путёвки купил, в Белокуриху.
— Да ну? Всю жизнь мечтал туда съездить, — донеслось издалека довольный возглас отца.
— Ага, знаю я твои мечты, — сердито прошипела мать. — Там одни шалавы кругом. Едут, чтобы мужиков соблазнять!
— Мам, я чего-то не понял, ты не рада, что ли? — спросил я.
Она сразу засуетилась, будто испугалась меня обидеть:
— Нет, нет, конечно, рада. Если вдвоём с отцом поедем, я только за. Просто за ним глаз да глаз нужен, сам знаешь…
— Ну что ты наговариваешь-то, Настя! — начал оправдываться отец, но мать резко его перебила:
— Помолчи! Позже обсудим! — а потом переключилась снова на разговор со мной: — Вот спасибо тебе, сынок. Только… а где ты столько денег-то взял? И путёвки эти же заранее надо брать, туда так просто и не попадёшь. Ты как это сделал без нас, там же паспорта нужны?
— Мам, — усмехнулся я, — ты забыла, где я работаю? Думаешь, для меня ваши паспортные данные — проблема?
— Ну да, ну да, — согласилась мать. Даже через трубку можно было почти что увидеть, как она кивает головой, осознавая, насколько просто я теперь могу решать такие вопросы. — Ты ж теперь в полиции работаешь…
Последние слова прозвучали уже без прежнего недовольства, даже с каким-то уважением. И это было непривычно слышать от женщины, которая была категорически против работы Максимки в МВД.
— Только выезжать нужно уже завтра, — сказал я, не давая ей развивать тему дальше. — Путёвки вам мой знакомый привезёт. Он уже в дороге, должен скоро подъехать.
Я мысленно отметил себе, что очень надеюсь на Веню Пианиста, которого отправил в посёлок с заданием и небольшой суммой денег. Лишь бы тот ничего не напутал и доставил всё по адресу.
— Ой, не знаю даже… — мать снова занервничала, будто что-то внутри не давало принять ситуацию без осложнений. — Это так неожиданно всё… У нас же тут у бабы Клавы юбилей намечается, а у соседей ещё собака ощенилась, да и цветы кому-то поливать нужно оставить.
Я закатил глаза, услышав про эти «проблемы», и с улыбкой вздохнул про себя. Мне бы сейчас их заботы…
— Мам, ну это же всё решаемо. Просто соберитесь и отдыхайте. Всё будет нормально. Ладно, до связи. Отцу привет передавай. И никому не говорите, что именно в Белокуриху едете.
— А почему это? — мать насторожилась.
— Да потому что путёвки по дешёвке урвал. Там была профсоюзная линия для работников завода, и вовремя не отдали, — начал я с ходу сочинять историю. — Через знакомого взял, просили сильно не афишировать и не светиться. Сама понимаешь.
Не знаю, насколько убедительно это прозвучало, но мать, похоже, поверила.
